Страницы творчества

 

Моя подруга Галина Лехер

 

В теплый летний день в аэропорту г. Дюссельдорфа меня встретила моя одноклассница Галина Лехер. Трудно описать радость встречи с Галей после 12-летней разлуки – мы в последний раз встречались в г. Кызыле 17 августа 2004 г., когда Тува отмечала 60-летие вхождения в состав СССР, 90-летие основания города Кызыла… Как же Галина похожа на свою маму, особенно сейчас! По цвету волос она была чуть светлее, а Галя – тёмноватой. Попробуем проследить, как я подружилась с русскоязычной Галиной в Монгун-Тайге, откуда она в 1970 г. поступила в КГПИ, а в 1997 г. –   переехала в Германию.

В конце шестидесятых годов в пос. Мугур-Аксы  Монгун-Тайгинского района Республики Тыва приехала вместе с русскими учителями и семья Угдыжековых – отец, мать, дочь Галя, сыновья Ваня и Витя.  Галин отчим, глава семьи – Угдыжеков Иннокентий Павлович работал учителем в школе,  а мама – Нина Егоровна Лехер – нянечкой-техничкой в школе-интернате.

В нашей самой отдалённой от столицы деревне, окруженной высокими горами с вечными ледниками, населённой только тувинцами, с появлением русских учителей и Галининой семьи жизнь изменилась в лучшую сторону. Наконец-то моя мечта хорошо владеть русским языком начала осуществляться. Итак, в выпускном классе я очень близко подружилась с единственной русскоязычной одноклассницей – Галиной Лехер. С первого дня знакомства мы с Галей договорились учить друг друга: я ее – говорить по-тувински, она поправляла мои ошибки в русском языке. Галин дом находился через речку Мугур в Куду-Сууре (Нижнем поселке) у подножия Кара-Дага, между аэропортом и нашей старой школой, где мы учились в начальных классах.

 Хотя Галя жила далеко от меня, я часто к ней ходила, чтобы больше общаться по-русски. Подруга оказалась очень способной к языкам: быстро всё схватывала и неплохо стала говорить по-тувински. О десятикласснице все жители Мугур-Аксов от мала до велика стали говорить: «Бо орус уруг чоданы сый тывалаар апарып-тыр оо!» («Оо! Эта русская девушка здорово научилась говорить по-тувински!»). Талантливый человек во всём талантлив – она и по-немецки отлично говорит сейчас: живет и работает в Германии, в городе Минден. И язык тувинский сохранила.

У Гали, кроме тувинского языка и литературы, по остальным предметам были отличные оценки. Я же так и не смогла дотянуть русский язык до отличной отметки. Получила аттестат со всеми пятерками, и только по русскому – четверка. Да и та оказалась слабоватой четверкой, это я поняла, уехав из родного села – учиться в Томском медицинском институте. Совершенствовать знание языка мне пришлось всю жизнь, да и сейчас этим в Москве занимаюсь. Вот так с Галей сразу нашла общий язык,  стала дружить.

Её мама с двухлетним сыном Витей (родила в сорок три года) навсегда осталась в моей памяти как очень заботливая, аккуратная мать троих детей вечно в хлопотах: стирала, мыла, готовила, к моему удивлению, даже успевала читать «Войну и мир» Льва Толстого. Нас объединяла схожесть наших матерей – моя мама, как мама Гали самую младшую двенадцатую дочь Ульяну родила тоже в сорок два года и очень стеснялась ходить с ней в поликлинику на взвешивание и прививки, из-за чего как старшей дочери  мне досталось больше всего нянчиться с Улей.

            Галин отец Иннокентий Павлович Угдыжеков – грамотный,  эрудированный учитель русского языка, общительный, добродушный человек дружил с местным населением, особенно с нашими преподавателями Адыгом Одучуевичем Хертек и Молдургой Бурушкаковичем Салчак. Часто они  дискутировали в области литературы и истории. Когда Галя приехала, мы уже учились в новой школе в Устуу-Сууре, где были хорошие актовый и спортивный залы. В этом спортзале мы часто играли в волейбол.

Кроме учебы и спорта, в школе были и общественные обязанности. Я была комсоргом 10 «а» класса, входила в бюро районной комсомольской организации. Я с Галей часто встречалась не только в школе, но и в здании райкома ВЛКСМ – она тоже была комсоргом 10 «б» класса и членом бюро райкома комсомола. Дел на нашу долю выпадало много, и самых разнообразных. Правда, о дисциплине и моральном облике ученика-комсомольца можно было не беспокоиться, с этим все обстояло благополучно. Главной задачей было втянуть всех в общественную деятельность. Мы оформляли стенгазеты, ставили спектакли, проводили в школе-интернате беседы с младшими учениками, пилили и кололи дрова для интерната, помогали пенсионерам и инвалидам. Это было в порядке вещей, так нас учили: бесплатная общественная работа в советское время была естественным, обычным делом. Мою дружбу с Галиной всегда поощряли и горячо поддерживали председатель  и заместитель председателя райкома ВЛКСМ Кержек-оол Иргекович Салчак и Сарыг-оол Биче-оолович Донгак. Они мне говорили: «Ты хорошо учишь Галю по-тувински говорить. За такой короткий срок она уже говорит, как коренная жительница, как будто всю жизнь здесь в Монгун-Тайге выросла». А самая главная особенность Гали – для неё не существовала национальность человека. Её простоту, доброту, щедрость, открытость, природное умение находить общий язык со всеми в нашей глуши сразу заметили.

После встречи в аэропорту мы отправились поездом в г. Минден.  Много говорили об учителях, о тех одноклассниках, кто до сих пор работает в разных отраслях народного хозяйства на благо Родины. И конечно с большим сожалением о тех, кто слишком рано ушли из этого мира…

Учили нас знающие, требовательные, добрые и справедливые учителя. Особенно запомнились нам Долчун Баазановна Донгак, учительница родного языка и литературы с пятидесятилетним педагогическим стажем, и Алла Яковлевна Гринева, преподававшая русский язык и литературу. Их уроки мы любили больше всего. Долчун Баазановна и Алла Яковлевна научили писать сочинения на тувинском и русском языках, заставляли записывать краткое содержание прочитанных книг в читательский дневник, учили четко выражать свои мысли.

Именно наша любимая орус башкывыс (русская учительница) горячо поддержала мою дружбу с Галей, дом которой находился совсем рядом с её домом. Алла Яковлевна Гринева приехала к нам в село из Омска – по распределению. Для нас первая русская учительница была чем-то особенным, необычным. И для нее, горожанки, попавшей в далекое горное тувинское село, все здесь было непривычным. Мы учили Аллу Яковлевну колоть дрова, растапливать печку, а она нас угощала печеньем и кофе, который я в первый раз попробовала в гостях у неё. Алла Яковлевна тоже приходила к нам в гости. Учительница русского языка и литературы стала для нас не только любимым педагогом, но и добрым другом. В студенческие годы постоянно переписывалась с Аллой Яковлевной: писала ей в Омск, потом в Благовещенск, куда она переехала. Там вышла замуж и сменила фамилию на Молодцову, отвечала теплыми письмами, прислала свою фотографию с мужем и маленьким сыном, а однажды – даже посылку с теплым платьем и свитером. Жаль, что после моего окончания института ее адрес сменился, письма возвращались обратно с пометкой: «Адресат выбыл». Галина мне посоветовала найти нашу учительницу через интернет.

Свет в нашем селе горел только до двадцати трех часов. Потом лампочки три раза мигали – такой был сигнал – и свет отключали. Дальше готовить уроки приходилось при скудном освещении керосиновой лампы – коптилки. Иногда, если попадалась очень увлекательная художественная книга, я не могла оторваться и сидела на кухне у коптилки до трех или четырех часов утра. Каюсь, даже обманывала родителей, когда они напоминали мне: надо спать. Отвечала, что делаю трудное домашнее задание. Так и учились. Галина уже в Мугур-Аксах была целеустремлённым человеком с большими способностями к знаниям;  наряду с холодной рассудительностью  проявляла изумительное терпение и добросовестность в учебе. Характерные черты в обиходе – скромность, честность и домовитость. Раз узнавший Галю человек пожелает дружить с ней всю жизнь. Мугур-Аксынская школа дала нам многое: страсть к знаниям, к самостоятельной работе с учебниками, осознание важности дружбы и взаимопомощи. Все это оказалось полезным на последующих этапах жизни.

После окончания школы я поступила в Томский медицинский институт, а Галина – в Кызылский государственный педагогический институт, физико-математический факультет. Как в Мугур-Аксах, так и в институте Галина училась отлично, активно принимая участие в общественной жизни ВУЗа – была несменной старостой группы в течение пяти лет, председателем студенческого совета, членом бюро горкома комсомола, комендантом общежития пединститута на общественных началах. Вот тогда-то Галина несколько раз выручала меня, застрявшую в Кызыле из-за нелётной погоды в Мугур-Аксах (во время каникул, когда училась в Томске), приютив у себя. И какой же порядок и какая чистота царили тогда в этом общежитии!

После окончания института Галина работала  учителем математики и была  секретарем комсомольской организации СПТУ-1 в Кызыле. В последующие годы – секретарь комсомольской организации на правах райкома в родном КГПИ, затем  – заведующая школьным отделом обкома ВЛКСМ и директором Кызыл-Арыгской вспомогательной школы. В Кызыл-Арыге проработала в должности от рядового учителя до директора школы и в это время вышла замуж за Ахпашева Владимира Петровича, родила сына Игоря. Её последняя должность в России – преподаватель информатики СПТУ-4 г. Кызыл. В 1992 г. заочно закончила кафедру информатики Тувинского государственного университета.

Далее вместе с семьей переехала в г. Дрезден и с двумя высшими образованиями сразу устроилась на работу. Вот уже 19 лет с 1997 г. моя одноклассница Галя, ныне Галина Георгиевна Лехер с семьёй живёт в Германии, сначала в городе Дрезден, а сейчас – в г. Минден.

Меня поразил уровень жизни в Германии. Немецкие дома, как правило, имеют гаражи, большей частью подземные. Моя Галина с мужем живёт в двухэтажном особняке из девяти комнат, в каждой спальной комнате имеются ванная с туалетом, у каждого домочадца есть собственная машина. Сын Игорь с женой Олей и двумя детьми живут отдельно, тоже в двухэтажном доме. У Галины и Владимира уже есть любимые внуки: Дарье исполнилось три с половиной года, ходит в детсад, а Вите – полтора годика. По воскресеньям вся семья собирается на завтрак с отменными блинами собственного приготовления Гали – только пальчики оближешь!

Палисадник семьи Лехеров похож на ботанический микросад. Особенно много здесь цветов. Если мы, стараясь прибрать палисадник, очищаем его от камней, то немцы, напротив, украшают ими свой клочок земли.  Радуют глаз цветущие вишня, черемуха, смородина, черника, яблоня, помидоры, огурцы, перец, свекла, морковь, лук, чеснок, картошка.  Часто здесь слышна музыка, не зря историю Германии украшают имена многих знаменитых композиторов – Бетховена, Баха, Вагнера, Вебера и др.

Многие жители Германии имеют различных домашних животных, и у моей подруги были с десяток кур, петух и кот.  Во время пробежки по утрам я часто замечала жителей Миндена с собаками. Прогулка с собаками – неотъемлемая часть жизни немцев. Любовь к четвероногим питомцам у немцев, мне кажется, даже превышает любовь к порядку. Существуют магазины, рынки, торгующие всеми мыслимыми и немыслимыми средствами для ухода за собаками и кошками. Для них даже открыты «отели», куда хозяева сдают своих питомцев на время отъезда. Однако семья моей школьной подруги доверяют своё хозяйство восьмидесятивосьмилетнему, ещё крепкому, соседу-немцу по имени Вернер, который с большой охотой ухаживает за живностью, за садом и огородом, когда они уезжают гостить в Хакасию, Туву или в отпуск.

Для жизни, кажется, всё предусмотрено. В подвалах домов отведено место для стиральных машин. Здесь вручную не моют посуду, для этого в каждом доме – посудомоечная машина. Не принято, чтобы в общем помещении постоянно горел свет. Когда нажимаешь на выключатель, свет зажигается на две-три минуты, что достаточно для того, чтобы дойти до своей квартиры или покинуть дом. Хлопнуть дверью можно лишь умышленно – все они на амортизирующих пружинах. Для людей с тяжёлыми болезнями, инвалидов предусмотрены низкие бортовые края у тротуаров для въезда личного транспорта, специальные общественные туалеты. Для слепых на некоторых уличных переходах установлены аппараты звуковой сигнализации, сообщающие о зелёном и красном свете.

 Меня удивило то, что между домами вместо заборов растут огромные вечно зелёные хвойные деревья, чаще туя. Каждый квадратный метр территории страны имеет своего хозяина, причем последний несёт ответственность за то, что там происходит. Если прохожий упал и сломал ногу или руку из-за того, что дорога не была убрана должным образом или имела колдобины, то он имеет право обратиться в суд за денежным вознаграждением.

Финансы (приходы и расходы) семьи тщательно фиксируются в специальных записных книжках, продукты закупаются на неделю по пятницам и субботам по списку, заготовленному заранее, дома. Деньги у подруги не разбросаны по карманам, как у меня, а хранятся в кошельке.

А к к у р а т н о с т ь – одна из наиболее выраженных черт нации, унаследованная Галиной от  матери, везде бросалась в глаза. Здесь немцы нередко доходит до чрезмерности. Если, например, в связи с переходом на летнее время нужно в два часа ночи перевести стрелки часов на один час вперед, то аккуратный немец сделает это именно в два часа ночи, а не накануне вечером или утром следующего дня. Житель Германии не  сплюнет на асфальт – так их воспитывают.

Как лейтмотив симфонии, тяга к порядку пробивается у всех народов, однако немцы – это особый случай: здесь важна и количественная, и качественная сторона дела. Немец никогда не поедет на желтый свет светофора и не перейдёт улицу при красном, как у нас. По обеим сторонам улицы замирают толпы людей в ожидании зелёного разрешения, несмотря на то, что поблизости нет машин. Если кто-то не выдерживает этого дьяволского искушения и форсирует улицу, то вдогонку ему несутся гневные слова, а на другой стороне его встречают осуждающие взгляды. Вот такая важнейшая черта немецкого характера – стремление к упорядоченности. Если древние говорили: «Пусть  мир погибнет, но справедливость должна восторжествовать, то для немцев п о р я д о к («орднунг») – это прежде всего.

Не заметить сигналов светофора или дорожных знаков в этой стране,  когда мы ехали в Дрезден на машине Владимира Петровича, просто невозможно: они расположены попарно, иногда по три-четыре в ряд. Современные автодороги часто имеют по три полосы в одном направлении, без пресечений и светофоров. Если хватит сил и бензина, по ним можно проехать из одного конца страны в другой, ни разу не останавливаясь. На лёгких поворотах полотно дороги из соображений безопасности положено под небольшим углом, а на спусках применяется пористое покрытие, чтобы при дожде не собиралась вода. На возвышениях часто можно видеть аккуратные сплошные заборы, защищающие дорогу от холодного ветра, формирующего гололёд. Впервые приехавший из Тувы брат подруги Иван Лехер всё удивлялся чистоте дорог в Германии.

 Супруг и сын Галины были заняты,  поэтому нам пришлось добираться до Берлина сначала на автобусе, затем на скором поезде. У многих немецких автобусов выхлопная труба расположена не внизу, а вверху, на уровне крыши, так что отработанные газы улетучиваются в атмосферу, минуя лёгкие человека. Кроме того, эта труба, утончаясь, проходит через салон, отапливая его в зимнее время. По движению немецких автобусов можно проверять часы. На дощечках под стеклом, на каждой остановке вывешено расписание с указанием времени в минутах. Проехать мимо остановки и не остановиться – здесь чрезвычайное происшествие.

Оказавшись в любое время на железнодорожном вокзале, можно быть уверенным, что в течение часа уедешь в нужном направлении. Отели расположены главным образом около вокзалов и всегда имеют свободные номера. Крупные города связаны сетью экспрессов, причём пересадки с одного поезда на другой предусмотрены расписанием. Если поезд случайно запаздывает, его ждут, чтобы взять подъезжающих пассажиров.

Купить железнодорожные билеты можно и в пути, предупредив об этом кондуктора. Есть закон о не курении в поездах, из-за чего проблема по поводу табака не возникает. Из вагона можно позвонить по телефону, в том числе и за границу.

Как у всех немцев, так и у семьи Галины пристрастие к малому транспорту – велосипедам. В гараже у них стоят четыре велосипеда. Мужчины ездят на них в модных пиджаках и при галстуках, а женщины – в туфлях на высоком каблуке. Распространены поездки на работу, в гости и даже в театр. Обращают на себя внимание старушки на колесах: седые волосы собраны сзади в пучок, платок кулёчком на голове, на носу очки. Ездить за покупками на велосипеде им так же привычно, как и ходить пешком. Для домохозяек на велосипедах монтируются металлические корзинки. На мостовых велосипедисты пользуются не только правами, но и вниманием со стороны автоводителей. Специальные дорожки для них есть, пожалуй, во всех населённых пунктах. Они тянутся даже между городами, часто в стороне от шоссе.

На выходных побывали втроем в сауне с бассейнами. Галя с Володей по льготной карточке посещают его регулярно, два раза в неделю, купаясь под музыку, делают различные гимнастические упражнения  под контролем своего постоянного тренера. А я в то время наслаждалась отдыхом в бассейнах с минеральными микроэлементами, с гидромассажем и в сауне.

На улицах, в общественных местах часто встречаются в основном люди преклонного возраста. Большинство мужчин и женщин одеваются хорошо, независимо от социального положения и профессии. Неаккуратность в одежде считается таким же грехом, как и небрежная работа. Поддержание опрятного вида стоит немало труда и денег, но это скалькулировано в семейном бюджете. По графику специальный транспорт забирает мусор в целлофановых мешках. Если кто-то бросил в мусоропровод кухонные отходы не в целлофановом кульке, то это считается вопиющим нарушением правил общежития. Кроме всего, этот кулек должен быть непременно завязанным. В Германии ни одна пластиковая бутылка нигде не валяется. Почему? В один прекрасный день мы поехали втроем на машине Владимира по магазинам, забрав два больших мешка с пустыми пластиковыми бутылками, которых в одном из магазинов супруги сдали за деньги. Оказывается, напиток дешевле, чем пластиковая бутылка. Например, минеральная вода в общей сложности стоит сорок четыре цента (пластиковая бутылка стоит двадцать пять центов, а сама вода – лишь девятнадцать центов). А у нас этого хлама достаточно. Когда же мы всё это упорядочим?

В Германии много разновидностей алкоголя, особенно пива – от полностью безалкогольных сортов до хмельных напитков. От иных из них голова сохраняется ясной, а ноги не слушаются своего хозяина. Особенности вин начинаются с бутылок – рейнские в коричневых, мозельские в зелёных, «франкенвайн» в бутылках с расплющенным брюшком. Что касается пьяных в Германии, то они встречаются довольно редко, а лежащие без чувств на земле – чрезвычайное исключение.

Вопреки некоторым установившимся стереотипам, чувства юмора у немцев достаточно развито. Смех прекрасен тогда, когда он не оглупляет персонажей, а возводит на пьедестал и «победителей» и «побеждённых».

Немцы – народ очень расчётливый, причём в этом отношении во всех концах страны они похожи друг на друга, как морская галька. Однако когда речь заходит об острословии по поводу этого качества нации, то обычно поддразнивают не южан-баварцев, а их соседей-швабов. Последние отличаются свободным нравом, неторопливым говором и предпочитают всюду держаться в тени. Их кредо – постоянная работа, накопительство денег и строительство домов. Если баварец, придя в ресторан, постарается найти в себе место в гуще людей, то шваб устроится в стороне и будет наблюдать за другими.

Гале было интересно узнать, как мы живём. Я рассказала ей о празднике в Монгун-Тайге, где были не только скачки коней и хуреш (национальная борьба), но и скачка сарлыков. Самый веселый и своеобразный праздник немцев – карнавал. Он проходит под девизом: «Оставим заботы на завтра, поделимся радостью». Женщины имеют право провести её по собственному усмотрению, и никто их за это не осудит. Любой мужчина на улице может быть расцелован незнакомой женщиной, а его галстук срезан ножницами и брошен как трофей в корзинку, висящую на руке победительницы. Также семья подруги ознакомилась с моими книгами «В краю вечных ледников», «В юрте бабушки Дыртыыны», «Мама Нади Рушевой», с моей учебой в Литературном институте имени А. М. Горького. А когда разговор коснулся моей семьи, я всё-таки подругу опередила: у меня четверо детей и пятеро внучат. 

Узнав о создании моего родового древа под руководством историка, краеведа, работника библиотеки №163 г. Москвы Евгения Пажитнова, моя подруга изъявила горячее желание создать и свое родовое древо. Действительно, история предков Галины очень интересная. По линии матери дедушка Лехер Егор Егорович 1896 года рождения (умер 25.12.1972) и бабушка Лехер Мария Карловна 1900 г. рождения (умерла 29.10.1954). Они имели троих детей: Нина (мать Галины), Мария, Иван.

Предки Галины из Поволжья. Мать Галины – Лехер Нина Егоровна родилась 6 февраля 1924 г. в деревне Фольмер, умерла 14. 10. 1994 г. Сама Галина родилась 15 января 1952 г. в станции Сулея, Саткинский район, Челябинская область.

 «Мама после моего рождения в станции Сулея Саткинского района Челябинской области прожила там до 1953 г. После её многократного обращения письмами к Советскому правительству Нине Егоровне наконец-то разрешили воссоединиться с родителями, которые были высланы в начале войны в Хакасию».

Поинтересовалась я у Гали социальным обеспечением в стране и беженцами. Прожиточный минимум в Германии – 350 евро на одного человека плюс оплачивается квартира. На пенсию по возрасту немцы выходят с 67 лет (и мужчины, и женщины), но ступенчато. Можно пойти и раньше, но там всякие есть нюансы. В Германии у тех, кто выходит на заслуженный отдых, открывается второе дыхание, начинается совсем новая жизнь. Они занимаются тем, на что не хватало времени в молодости, путешествуют по миру.

            Детское пособие: первый ребенок – 180 евро, второй ребенок – 200 евро, третий ребенок – 210 евро… Биржа труда 60 процентов от своей зарплаты платит тем, кто не работал, социальное пособие 350 евро. Беженцы все получают жилье (общежитие или квартиры). Со статусом беженца они проходят языковые курсы и спустя 18 месяцев устроятся на работу через биржу занятости или сами находят работу. Сравнивая их пенсии, пособия, зарплату с нашими, мы задумались, почему мы в России так бедно живём.

Галя с какой-то тревогой и жалостью отмечает: «у вас создалась абсурдная ситуация. Почему люди должны платить «старой» зарплатой за все дорожающую продукцию? Две трети богатства страны исходят от природного фактора, а нищий человек облагается податями. Это можно исправить, освободив от налогов заработную плату тех, чьи доходы ниже прожиточного минимума. Ввести нормальный налог на имущество. Россия, в том числе Тува, удивительно богата. И то, что дано вам Богом, должно принадлежать всем, а не только «новым» русским и тувинцам».

Ни один народ не действует так сообща, не любит так двигаться массами, как немцы. Это стадное свойство нации можно наблюдать везде и во всём. Немцы с большим успехом работают сообща в поле, на предприятиях и выполняют всякую работу очень быстро. При этом немецкий работник одинаково аккуратно трудится как в начале, так и в конце работы.

Мы попрощались. Я от всей души пожелала семье подруги благополучия и счастья. А у нас, я надеюсь, когда-нибудь всё будет так, как пожелала мне тывалаар (по-тувински говорящая) Галя Лехер.

 

***

А ТАК ЖИТЬ МОЖНО?

Станислав Говорухин и его фильмы

 

У меня неоднозначное отношение к Станиславу Сергеевичу Говорухину. Недавно маститый кинорежиссёр, снявший немало добротных, в том числе и противоречивых фильмов, а ныне крупный политический деятель от партии «Единая Россия» – депутат Государственной Думы и сопредседатель Центрального штаба Общероссийского Народного фронта заявил, что фильмов больше снимать не будет.

По словам Говорухина, картина «Конец прекрасной эпохи», вышедшая в прокат в 2015 году, является его лучшей режиссерской работой.

«Более того, я решил больше вообще ничего не снимать, потому, что мне кажется, что лучше уже не сделать», –  цитирует Говорухина «Интерфакс».

Ну что ж, не будет – так не будет. Человек он пожилой, устал от творческих исканий, его право решать, чем заниматься дальше…

Я ещё не смотрел этот не слишком разрекламированный фильм, если сравнивать с голливудскими новинками, и решил не откладывать просмотра, даже не подозревая, что меня ждёт.

И что же я увидел. Фильм был снят по мотивам произведений Сергея Довлатова. С этим писателем, которого не печатали в СССР, но обласкали в США, куда он перебрался  в 1978 году, ещё до перестройки, и где издавалось всё, что было способно опошлить нашу страну и наш народ,  я был знаком  лишь по повести «Заповедник», но и этого оказалось вполне достаточно.

Эту, весьма заурядную, повесть на примитивно-бытовые темы я заставил себя прочитать до конца, несмотря на множественные упоминания о евреях, что настораживало – зачем же так? и множество довольно-таки грязных, нецензурных слов и отвратительных сцен. Ну как ещё назвать описание полового акта подростка с нечистоплотной пожилой женщиной, напоившей мальчика, а после развратных с ним действий вдруг заявившей: «Гляди-ка, маленький, а ёбкий…».

Читать какое-либо другое произведение писателя-диссидента, ненавидевшего свою страну и её народ, что уже выражалось в унизительном описании простых людей с их ужасным и нарочито безграмотным языком – предел пошлейшего натурализма, недопустимого в настоящей литературе,  уже не хотелось.

Да ну его, Довлатова, которого у нас теперь преподносят как непримиримого борца с советским режимом. Ставят наравне с другими почившими и ныне здравствующими «деятелями от культуры», которые продолжают бороться уже с современной Россией, в которой от прошлого социализма не осталось и следа. Остался лишь обманутый народ, которому пообещали по две «Волги», а не досталось ни шиша.

Вот и Кирилл Серебреников и Константин Райкин с их спектаклями, от которых отворачивается нормальный русский зритель, и Алексей Учитель с его «Матильдой», взбудоражившей православное сообщество, и прочие «деятели от культуры» и словоблуды – все они из таких современных борцов…

Но вернёмся к фильму Станислава Говорухина о конце «прекрасной эпохи», который вопреки его личным оценкам, никак не лучший и это подтвердит всякий, кто хоть раз посмотрел «Место встречи изменить нельзя» с Владимиром Высоцким в главной роли – талантливым актёром, который и сделал этот фильм поистине культовым.

События в фильме «Конец прекрасной эпохи», происходят в конце 60-х годов в Эстонии – самой прозападной республике СССР, разъедаемой уже тогда «либеральными ценностями», а каких-то четверть века до той «прекрасной эпохи» активно сотрудничавшей с гитлеровским нацизмом.

Сформировали профашистские власти оккупированной Эстонии из своего небольшого населения целую 20-ю дивизию Ваффен-СС, отличившуюся зверствами на Псковской земле и поголовным истреблением евреев, которых на территории Эстонии к 1942 году не осталось ни одного, о чём с радостью было доложено в Берлин.

Признаюсь, в последнем и «лучшем» по признанию маститого режиссёра фильме вдоволь насмотрелся на отвратительных чиновников, на пьянство, бытовую и сексуальную грязь, блуд комсомольских и иных работниц, так и не поняв, что же это за такая «прекрасная эпоха» и почему в названии фильма эти слова не были заключены в кавычки?

Станислав Сергеевич, неужели это и в самом деле ваш лучший фильм? Ну зачем же вам насквозь американизированный Довлатов, неужели же для вашего лучшего фильма не нашлось другого настоящего русского писателя?

Вспоминаю ваш головокружительный творческий путь, отмеченный фильмом «Так жить нельзя» (1990), созданном на финальной стадии перестройки, о которой в народе уже тогда поговаривали: «перестройка – перестрелка – перекличка…». Как же вас тогда хвалили за этот фильм либеральные СМИ и так называемые «прорабы перестройки»!

Теперь, спустя годы, сплошной негатив, к которому, к великому сожалению, вынуждены привыкать. И режут, и стреляют, и взрывают едва ли не повсюду. На Кавказе, в российских городах, и даже в школах. А на востоке Украины ежедневно бьют по жилым кварталам из миномётов, танков и тяжёлых орудий. Так что уже недалеко и до переклички…

В том уже далёком и подзабытом фильме был собран весь негатив последних лет существования СССР и не замечено ничего позитивного. Это и отсутствие терактов, отсутствие безработицы, отсутствие жуткой коррупции в верхних эшелонах власти (как пример Сердюков, Хорошавин, Реймер, Хризман, Улюкаев, а теперь и Серебреников). Не было и нищеты, как теперь у четверти населения страны при сверхбогатстве олигархов и жён губернаторов, ставших успешными бизнесвумен при покровительстве властных супругов. Не было рейдерских захватов предприятий, обманутых дольщиков, сексуального рабства, измывательства над стариками в частных домах престарелых и так далее, и тому подобное…

А чего только стоят современные вызывающие тяжёлые заболевания и даже смерть сфальсифицированные лекарства или продукты питания, о которых рассказывают на всех телевизионных каналах, однако по-прежнему практически ничего не меняется. Да и как бороться с оголтелой полукриминальной рыночной экономикой?

Всё хорошее, что у нас было до саботажа, вызванного перестройкой, которой руководили из «вашингтонского обкома», либо замалчивалось, либо охаивалось распоясавшимися на волне перестройки либеральными СМИ, разрушавшими Великую страну, о чём теперь говорят даже те, кто косвенно или прямо в том повинен, как о величайшей трагедии.

Потом была ваша кинолента «Россия, которую мы потеряли» (1992) – плач по разрушенной Российской империи, – которая тоже приветствовалась, но уже частью далеко не либеральной интеллигенции. В это время вы состояли в консервативной, правого толка Демократической партии России (ДПР) и после выборов 1993 года стали депутатом Государственной Думы. Но уже после октябрьского переворота 1993, совершённого под залпы танковых орудий по Верховному Совету Российской Федерации, возвестивших о наступающем времени «дикого капитализма» при абсолютном господстве олигархов, вы неожиданно написали книжку «Великая криминальная революция» (1993). Что это было? Прозрение или же нечто иное?

Помнится, в одной из телепередач на 1-м канале вместе с «телевизионным академиком», набиравшемся телеопыта на Западе, и мэром Москвы вы взяли да заявили: «Прежде богатствами страны владела лучшая часть общества, теперь – худшая, выросшая из криминала…».

Вот так и заявили, мэтр от политики и кино, введя в смущение многих известных персон, как в студии, так и вне её, и были правы. 

За это вас уже не хвалили, а ругали те же СМИ, да и настоящего фильма о кровавых событиях осени 1993 года вам сделать так и не дали. Как бы то ни было, но вас после всего пережитого потянуло в стан лево-патриотической оппозиции правящему режиму. В 1996 году на выборах президента во втором туре вы поддержали кандидата от КПРФ Геннадия Зюганова, который и одержал победу, что спустя годы признают едва ли не все, но тогда набравшиеся сил олигархи смены власти не допустили жёсточайшим давлением на победившего кандидата и его партию.

В 1999 году вы были избраны в Госдуму третьего созыва уже по спискам блока Лужкова – Примакова «Отечество – Вся Россия» – главного оппонента властной вертикали, а в марте 2000 года приняли участие в президентских выборах, на которых одержал победу Владимир Путин. Говорят, что от огорчения набрали менее 0,5% голосов избирателей. Оттого вы в сердцах и заявили: «Путин обязан своей победой рабской психологии народа: покажи ему нового царя, он за него и проголосует».

Но уже пять лет спустя вы окончательно порвали со всякого рода оппозициями и перешли на сторону власти, вступив в правящую партию «Единая Россия». Вы вновь вошли в Госдуму, но уже по списку «Единой России».

Такова разноступенчатая «политическая лестница» заслуженного мастера отечественного кино, продолжавшего снимать кинофильмы, среди которых можно отметить предельно жёсткий фильм «Weekend» (2011), в котором режиссёр уже обличает кровавые формы дичайшего капитализма, что не могло порадовать изголодавшегося по правде зрителя. Но вот ваша последняя работа – «Конец прекрасной эпохи». Что же, неужели всё насмарку? Неужели именно таким отвратительным, как его видел Довлатов, был социализм в нашей стране? Неужели лучше то, что у нас сейчас творится и что исправить крайне трудно, но жизненно необходимо во имя спасения страны?

Нет, Станислав Сергеевич, рано вы завершаете карьеру режиссёра. Хотелось бы вам посоветовать снять ещё один завершающий фильм с названием «А так жить можно?» и обязательно с вопросительным знаком.

 

 Вячеслав МАКЕЕВ

(«День литературы», от 9.09.2017 г.)

 

 



***

Не рисуй себе идола!

(к видеовыступлению коломенского писателя Сергея Калабухина

«Третья дуэль Лермонтова»)

 

Посмотрел по Интернету видеовыступление коломенского писателя Сергея Калабухина «Третья дуэль Лермонтова» и в который уже раз с горечью убедился: ничего-то в нашей жизни не меняется! Великолепная аналитическая (подчеркну: именно аналитическая, а не псевдо-аналитическая, коих сегодня в наших литературных изданиях видимо-невидимо!), совершенно беспристрастная, основанная исключительно на фактах (ФАКТАХ, а не МНЕНИЯХ, вымыслах и домыслах!) работа Калабухина «Мой Лермонтов», опубликованная в первом номере текущего года пензенского областного литературного журнале «Сура» (а до этого вышедшая отдельной монографией в Канаде и Пятигорске и в виде статьи в литературно-публицистическом журнале «Клаузура») вызвала такой, со слов самого автора, неожиданный гнев лермонтоведческого  то ли официоза, то ли «бомонда», что поневоле вспомнится семидесяти-с-лишним-летнее постановление ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград», в котором товарищ Жданов «победоносно» разгромил Зощенко и Ахматову, названным «пошляком и подонком литературы» (это о Зощенко) и «типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии» (Ахматова). Пострадал не только Калабухин: главному редактору журнала «Сура» Б. В. Шигину на заседании областного пензенского правительства была вставлена такая… ( не хочу говорить грубого слова. Но вставлена была!), словно это заседание происходило не в наши дни, а именно что семьдесят лет назад.

А из-за чего, собственно, разгорелся весь этот сыр-бор! Причина простая: Калабухин в своей монографии посмел (посмел!) покуситься на СВЯТОЕ: на ОБРАЗ, на ИКОНУ, столь любовно выпестованную и до сих пор пестуемую так называемыми лермонтоведами, как ныне живущими, так и ушедшими из жизни. Посмел усомниться в НЕЗЫБЛЕМОСТИ тех канонов, которые создавались годами (а теперь можно сказать, и веками) и которые всех вроде бы (именно что «вроде бы»!) устраивали и устраивают! Эти «яростные обличители» напрочь забыли библейскую заповедь «не сотвори себе кумира», которая предостерегает именно что от слепого поклонения идолам и преклонения перед ними. В качестве главного аргумента обличители то ли случайно (хотя я в эту случайность не верю), а скорее всего преднамеренно смешали в одну кучу Лермонтова как гениальнейшего литератора (а этот факт Калабухин в своей работе и не подвергает никакому сомнению) и Лермонтова как ЧЕЛОВЕКА. А человек-то он был, лукаво говоря, далеко не примерным для поведения и как человека, и как мужчины. Достаточно вспомнить историю с Екатериной Сушковой, которая отвергла его домогательства, и которой он за это не просто отомстил, а отомстил пребезобразнейше. Причём  своего поступка совершенно не стеснялся, чему подтверждение  - его письмо своей хорошей знакомой и родственнице Александре Верещагиной, где увидел в нём (поступке) лишь «весёлую сторону истории». Опозорить девушку (опять же по  словам самого Михаила Юрьевича, «произвести гром и молнию») – «весёлая история»? А что же в таком случае «невесёлая»?

И это лишь один эпизод из его жизни (не  творчества). И ещё: куда уж мне, НЕлермонтоведу, советовать «столпам» лермонтоведения, но всё же рискну: перечитайте «Княжну Мэри». В этом произведении автор сам признаётся в осознании своих  комплексов.

«Что ж? Умереть, так умереть! Потеря для мира небольшая; да и мне самому порядочно уже скучно. Я - как человек, зевающий на бале, который не едет спать только потому, что еще нет его кареты. Но карета готова...прощайте!... И, может быть, я завтра умру!»

Кстати, там же, на тех же страницах, поэт сожалеет, что не останется после его ухода ни одного человека, кто бы сумел полностью понять его.

О дуэли. Давайте не станем мазать одной лишь чёрной краской Мартынова. Он в конце жизни сам признал, что не случись той дуэли в Пятигорске, все равно бы рано или поздно вызвал Лермонтова к барьеру. Потому что долго вытерпеть унижения со стороны поэта – «гениального», как признавал при этом сам Мартынов - был не в силах никто.

И это мнение не только «русского Дантеса» (именно такая позорная кличка прилепилась к Мартынову намертво)! Когда к столетию со дня рождения поэта к печати готовили сборник «Вестник Европы», редакторы сумели отыскать пребывавшего на тот момент в добром здравии знакомца Лермонтова. Им оказался Владимир Эрастов, который вспомнил о юбиляре такими словами: «От него в Пятигорске никому прохода не было. Каверзник был, всем досаждал. Поэт, поэт!.. Мало, что поэт. Эка штука! Всяк себя поэтом назовет, чтобы другим неприятности наносить...Вы думаете, все тогда плакали? Никто не плакал. Все радовались...От насмешек его избавились. Он над каждым смеялся. Приятно, думаете, насмешки его переносить? На всех карикатуры выдумывал. Язвительный был...Я видел, как его везли возле окон моих. Арба короткая...Ноги вперед висят, голова сзади болтается. Никто ему не сочувствовал.»

Да почитайте воспоминания о Лермонтове Васильева, Столыпина, Ростопчиной, Вяземского, Погожина-Остракевича! Кажется, что они пишут совсем о разных людях!

Хватит? Нет, не хватит. Никто (в том числе и Калабухин) не отрицает и положительных качества Поэта. Например, его ЛИЧНОЙ храбрости  в должности командира отряда пластунов (понятнее: казаков-разведчиков, этакого тогдашнего казачьего спецназа) на Кавказе. Да, храбрый! И это тоже было в его невероятно сложном, невероятно противоречивом характере!

И резюме: ни в коем случае не следует  мешать в одну кучу РЕАЛЬНУЮ жизнь и жизнь ТВОРЧЕСКУЮ. Только так, не смешивая, и можно более-менее беспристрастно понять и оценить таких людей, таких личностей, как Михаил Юрьевич Лермонтов. Именно к этому призывает Калабухин – и именно из-за этого получил (и получает) совершенно незаслуженные упрёки.

Алексей Курганов,

прозаик

г. Коломна (Московская область)

 

(Авторская версия.

Ранее публиковалось: http://denlit.ru/index.php?view=articles&articles_id=2721

***

Кто такой писатель? Что такое «писатель»?

 

- "Что такое "писатель"?
Брошенные дети, забытая жена, и тщеславие, тщеславие...
Интересная фигура.» -

(В.В.Розанов) 

Вопрос, пользуясь ленинской терминологией, архисложный и архиважный, а возник он у меня из переписки с одним, скажем так, гражданином, который совершенно серьёзно утверждает, что он-то как раз и есть настоящий (то есть, ни много – ни мало ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ) ПИСАТЕЛЬ! Вот так вот! Можно было бы, конечно, посмеяться и забыть, но ведь это не единичный случай – тенденция! Особенно сегодня, в эпоху Интернета, когда возможности для занятия «писательством» расширились безгранично (добавлю, извините, простонародное выражение – « и замылились безразмерно»!)! Поэтому вопрос: кто же такой писатель (или кого можно назвать писателем)?

Начнём с того, что попробуем обозначить (всего лишь обозначить) «точки отправления». Первая: это человек, имеющий специальное литературное образование? Ответ однозначный: вовсе нет. Примеров (в том числе, и из классиков) – неисчислимое множество, поэтому на конкретных личностях останавливаться не буду. Второе «отправное»: тот, кто пишет (старается писать) художественные тексты? Опять не критерий, потому что  непонятно, что такое художественный текст. «Я размахнулся и ударил соседа по морде. Сосед упал». Чем не рассказ? «Размахнулся» - завязка, «ударил» - экспозиция, «упал» - развязка. Все каноны рассказа соблюдены - но назвать это художественным текстом…  Или другой пример, уже поэтический:

 

- Суровой чести верный рыцарь,

Народом Берия любим.

Отчизна славная гордится

бесстрашным маршалом своим. –

 

«Песня о маршале Берия», 1945 год. Это разве не художественный текст? Это самый что ни на есть ОБРАЗЕЦ художественного текста хотя бы потому, что его автор кто? Правильно, Сергей Михалков! Автор Гимна Советского Союза и  «Дяди Стёпы».

Третий постулат: писатель это тот, кто публикуется в литературных изданиях. Это конкретнее, потому что текст в литизданиях проходит редактуру (сиречь, отбирается редактором). Вроде бы вот он, конкретный критерий, но опять всё не так просто. Редактор, пусть даже самый опытный, который, что говорится, на редактуре «собаку съел» (сотни собак, и все - волкодавы!) всё же ЧЕЛОВЕК. А каждый человек имеет свои принципы, слабости,  пристрастия, симпатии и антипатии. То есть (заранее прошу прощения у этих уважаемых людей за определение) субстанция СУБЪЕКТИВНАЯ. А если сочинитель художественного текста его хороший знакомый, если они вместе в баню ходят, вместе водку пьют, то какая в таком случае может быть ОБЪЕКТИВНОСТЬ? Как не порадеть близкому человеку? Так что и здесь о каком-то принципиальном критерии можно говорить с очень большой натяжкой. А лучше и вовсе «не»…

Четвёртое: писатель этот тот, кого ЧИТАЮТ. Вот вроде бы самая показательная категория - читатели! Вроде бы, но… Раскидайте свой текст по десятку литературных сайтов (надеюсь, принципиальное различие между литературными сайтами и литизданиями объяснять нет необходимости?) и даю голову на отсечение: в течение, скажем, суток минимум человек десять-двадцать в ваш текст ОБЯЗАТЕЛЬНО заглянут (а если этот текст небольшой по объёму, то и прочитают). Это число – не показатель? А какое показатель? Сто? Тысяча? Миллион? Нет такого КОНКРЕТНОГО числа! Значит тоже не категория!  Гениальный Чехов сказал замечательно: «Стать писателем очень не трудно. Нет того урода, который не нашел бы себе пары, и нет той чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя.».

Отдельная тема – о профессионализме. Здесь уместно предоставить слово самарскому поэту Виктору Белоусову:

«В перечне профессий - токарь, водитель, инженер, учитель, врач и т.д. - нет профессии писатель. Ведь с точки зрения юриста или кадровика писатель должен входить в штат, работать по определённому графику, получать зарплату за свой труд, иметь право на больничный лист и пенсию по старости. Только в этом случае писательская деятельность может считаться профессией. Если же сочинитель стихов и рассказов является членом общественной организации и у него есть соответствующее удостоверение члена того или иного писательского союза, многочисленные публикации, даже дипломы за победы в конкурсах, он регулярно платит членские взносы, - то это всё же не профессия, а хобби, любительство. Кстати, М. Лермонтов был офицером и прожил всего 26 лет. Это не помешало ему стать классиком. Ф. Тютчев был дипломатом. В. Высоцкий был актёром. Они писали на досуге. С другой стороны, современные профессиональные писатели, а их тысячи, в большинстве своём не оставят никакого следа в истории русской литературы. И дело не только в степени таланта, в излишнем многолюдстве на Парнасе. Эпоха иная, роль литературы близка к нулю.» (конец цитаты)

 

Добавлю: сегодня могут прожить НА ГОНОРАРЫ только  т.н. коммерческие авторы. Но их  по стране – считанные единицы, и они, понятно, литературной «погоды» в сегодняшней среде сочинителей литературных текстов не делают. Так что времена позднего СССР, когда литератор за три хорошие  журнальные публикации мог купить себе автомобиль, ушли безвозвратно.

Осталось одно: обратится к словарям. У Даля определения «писателя» нет. Толковый словарь Ожегова: « ПИСАТЕЛЬ, -я, м. Человек, к-рый занимается литературным трудом, пишет художественные литературные произведения». Толковый словарь Ушакова – тоже самое.  В общем, нигде нет конкретности. А т.н. графоман разве литературным трудом не занимается? Ещё как! 

Поэтому повторяю вопрос: кого можно считать ПИСАТЕЛЕМ? 

 

Постскриптум. Я уже закончил этот текст, когда один из читателей предложил такое определение: «писатель - это человек, который занимается созданием словесных произведений, предназначенных так или иначе для общественного потребления". А что? Неплохо! И относительно конкретно. И опять же подтверждает мою мысль, что деление сочинителей художественных текстов на т.н. писателей и графоманов есть деление  совершенно НАДУМАННОЕ, поскольку   и те, и другие подпадают под это определение целиком и полностью.

А тем «писателям», которые уверены в своём именно «писательстве» и никак не хотят признать себя графоманами, хочу напомнить слова Ларошфуко:  "Мы так привыкли притворяться перед другими, что под конец начинаем притворяться перед собой.". Кто не понял, расшифровываю: тщательнеЕ относитесь к себе, граждане! ТщательнеЕ! И побольше самокритики!

Алексей Курганов,

прозаик,

г. Коломна (Московская область)

 

 

 

***

«Велик могучим русский языка!»,

или

Обязан ли писатель быть грамотным?

(разговор с культурологом)

 

Тема, которую я предлагаю для сегодняшнего обсуждения, не столь наивна и нелепа, каковой   может показаться на первый, поверхностный взгляд. Ни для кого не секрет, что письменная грамотность (причём ЭЛЕМЕНТАРНАЯ, на уровне написания «жи- ши-») пребывает сегодня в ужасающем состоянии, причём не только среди молодёжи, но и среди людей, по статусу, занятию и профессии вроде бы обязанными быть грамотными. Отсюда вопрос: может, действительно, грамотность стала анахронизмом, условностью, НЕобязательностью? Может, современное общество, отличительной чертой которого стали практицизм и прагматизм, не нуждается в грамотной письменности (дескать, и так всё понятно, без этих ваших «жи-ши»)? Разговариваю об этом с моим давним другом, культурологом Сергеем Коноваловым.

 

- Сергей Владимирович, как вы считаете, бывает так, что неграмотный писатель пишет хорошие литературные тексты?

- Бывает, и нередко. Пример, что говорится, навскидку – Баратынский. Великолепные стихи – а знаков препинания не знал СОВЕРШЕННО! Его тексты вынуждена была править жена Дельвига. Так что не надо путать грамотность с образованностью. Это всё-таки не совсем тождественные понятия.

 

- Значит, писатель имеет право на неграмотность, но уж образованным- то быть обязан?

- И это необязательно. Классический пример – Максим Горький. Он был плохо образован, но был начитан. Плюс несомненный талант. Плюс своеобразная интуиция на грани гениальной наивности.

 

- Ещё раз убеждаюсь, что в литературе всё насколько условно, настолько же и  относительно. Тогда такой вопрос: если я в хорошем тексте напишу «победю» вместо «одержу победу», то читатель на меня пальцем показывать не будет?

- Надеюсь, будет. Потому что вы-то, Алексей Николаевич, прекрасно знаете, что у глагола «победить» нет формы первого лица единственного числа в будущем времени. Хотя если вы таким способом захотите, как сейчас говорят, попристебаться, то что ж. Имеете полное право. «Стёб «нынче в моде. Или как сейчас говорят – в тренде.

 

- В массах. Я вот почему задал этот вопрос: у меня есть знакомый литератор, человек, в общем-то, неплохой, да и сочинитель довольно бойкий и совершенно безвредный - но есть у него одна особенность: слово «симбиоз» он всегда пишет почему-то через «е» - «сЕмбиоз». Причём употребляет это слово очень часто, к месту и не к месту. В чём причина такой любви именно к этому слову – не знаю, поэтому однажды, не мудрствуя лукаво, предложил ему вместо «сЕ…», пардон, «симбиоза» писать «сожительство». Через первую «о», а не «а».

            И вроде бы дельно сказал – а он обиделся. Я сначала этой обиды не понял, отнёс её на счёт своеобразности характера, а сейчас думаю: может, он прав? Поэтому повторяю мысль: может, и действительно литератору нет необходимости  быть грамотным? Сочинитель литературных текстов, в конце концов, не филолог. А текст, в случае необходимости, корректор подправит. Это его хлеб. Я, опять повторяюсь, но есть ли у вас, Сергей Владимирович, ОДНОЗНАЧНОЕ  мнение на этот «грамматический» счёт?

- Есть – и оно традиционное (или если хотите – консервативное). По моему глубокому убеждению, писатель есть не только ОТРАЖАТЕЛЬ времени, но и его ПРОСВЕТИТЕЛЬ. И если отражателю грамотным быть необязательно, то просветителю – необходимо. На вопрос «почему именно просветителю?», отвечаю: он (в отличие от отражателя) – существо ПУБЛИЧНОЕ. Проще говоря, на него люди смотрят. А люди должны видеть ЛИЦО, а не, извините за невольную грубость, МУРЛО.

 

            - И всё равно это слишком общо и слишком философично. Хотелось бы поближе к конкретностям и к нашим сегодняшним реалиям.

            - А наши  сегодняшние реалии в отношении грамотности  - очень грустная тема. Прагматизм в грамотности не нуждается. У него совершенно другие предпочтения: нахрапистость, напористость, неразборчивость в средствах достижения цели, всеядность, если хотите -  беспринципность. Где уж здесь «глаголом жечь сердца людей»!

            Уж коли заговорили о прагматизме… Вы, Алексей Николаевич, замечаете, насколько популярными стали отглагольные существительные?

 

            - А что в этом неожиданного? В чиновничьей, коммерческой (например, рекламной) средах только  ими и пользуются: «Оказываем помощь по созданию и внедрению сайтов и приложений», «Проводим установочные работы по монтажу оборудования» и т.п. Сказка, а не язык! Примета времени! Помните, у Чехова в «Свадьбе»: «Это они так свою образованность ХОЧУТ показать!».  Так что всё логично: поскольку  наши чиновники в большинстве своём люди неграмотные и весьма, скажем так, скромного интеллекта, то вот таким «хочущим» образом они свою «образованность» и утверждают!

Кстати, вспомнил забавный пример. Один мой хороший знакомый работал в рекламном отделе редакции одной московской газеты. Однажды ему принесли  объявление: «Оказываем  деликатные услуги интимного характера». А ему все эти словесные деликатности, с которыми он  на работе сталкивался постоянно, изо дня в день, были уже во где! Так он возьми и брякни этому сутенёру-подателю рекламы: «Давайте напишем просто и понятно: «Подгоняем бл…ей!» (в первоначальном варианте – с буквами «я» и «д» вместо отточий). В этот же день был уволен. Оскорбил клиента! А чем он его оскорбил, если предложил написать ПРАВДУ!

            - Вы, Алексей Николаевич, меня удивляете! Оскорбить можно только ПРАВДОЙ! ЛОЖЬЮ оскорбить никого нельзя, поскольку ложь изначально есть ЛЕСТЬ! Впрочем, это уже другая тема…

 

            - Да, возвращаемся к нашей. Значит, если следовать вашей логике перспективы в отношении грамотности у нас совершенно безрадостные.

            - Совершено. «И я шепчу дрожащими губами/ Велик могучим русский языка!».

 

            - Но это Александр Иванов специально утрировал!

            - А получилось – предсказывал.

 

            - И развивая мысль в историческом ракурсе: если следовать вашей, Сергей Владимирович, логике, то получается, что человек, скажем, девятнадцатого века и человек сегодняшний по уровню восприятия текста – два совершенно разных человека.

            - Совершенно точно. В девятнадцатом веке девяносто процентов населения (и не только русского, но и по всему миру) ни читать, ни писать не умели. Сегодня эти же девяносто умеют. Но НЕ ХОТЯТ! Вот в чём весь парадокс-то!

 

            - То есть, опять же прав был Шекспир, когда сказал, что «красота – это дар судьбы, а грамотность – это уже от природы»?

            - Именно. Есть желание – будешь грамотным, не хочешь – к чему напрягаться, зачем волноваться? Прагматизм! Стопроцентный прагматизм, господа! И литература здесь, увы, совершенно не при чём. Хотя всем тем т.н. «писателям», которые говорят: «Это непринципиально - писать правильно. Мы же, в конце концов, не филологи, и находимся не на уроке русского языка!», могу ответить словами одного из моих знакомых литературоведов: «Желаю вам встретить кассира, который обсчитает вас со словами: «Зачем считать правильно? Мы же не счетоводы, и находимся не на уроке математики.».


            - А самообразование?

            - Здесь у каждого по-разному. Я считаю, что оно – ОСНОВА для самореализации, а значит, главная составляющая совершенства мастерства, а значит,  и всего литературного творчества для любого литературного сочинителя. Но это, подчёркиваю, моё ЛИЧНОЕ мнение. А вот классик в своей «Автобиографии» написал: «К беллетристам, относящимся к науке отрицательно, я не принадлежу; и к тем, которые до всего доходят своим умом, — не хотел бы принадлежать». И звали этого классика…

            - Антон Павлович Чехов. Спасибо, Сергей Владимирович за, как всегда, интересный разговор и, как всегда, очень спорные мысли.

 

 

Алексей Курганов,

прозаик,

г. Коломна (Московская область)

 

***

ПОЛЕ БИТВЫ — ДУША

Эссе

Иван Ильин не раз занимался своей автобиографией и порой подробно объяснял многие свои мысли и суждения. Мне, к примеру, чрезвычайно интересно такое его утверждение: «...Нашему народу предстоит встать из долгого унижения, покаяться в своих соблазнах и в своем падении.., вновь утвердить свой национальный духовный лик и заткать новую ткань новой жизни. Это будет делом нескольких поколений, но оно будет осуществлено и достигнуто». Конечно, в этих словах таятся две знаковых и ударных мысли — покаяние и утверждение национального духовного лица новой русской жизни.

И сразу же возникает вопрос — как это сделать и где рецепты? К тому же каяться-то должна наша душа. Так что вопрос этот совсем не простой. И все же ответ на него совсем рядом — стоит только поднять глаза и мы сразу, сразу же увидим Божий храм и бесконечную небесную синь. Это и есть пристанище для нашей души, для нашей живой души. А поскольку душа живая, то она все время растет, набухает, она даже как бы физически продвигается во времени и пространстве, а раз это так, то не нужно вставать на ее пути и не нужно грешить человеку против самого себя. Вот мы почти и дошли до сути. И сразу же на нас повеяло чем-то недавно слышанным и прочитанном в самых лучших и дорогих книгах. Таких, к примеру, изданиях, как сборник «Будь верен до смерти» — собрание проповедей Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Высокопреосвященнейшего Иоанна. Когда я прочитал этот сборник, то почувствовал, что некоторые мысли из сборника и мысли и И. Ильина как бы тождественны и синхронны, и еще я почувствовал, что вечно живой в нашей памяти Митрополит Иоанн как бы углубил эти идеи и приспособил к нашим тревожным дням. Да, это правда. Но что значит «приспособил»?

Во-первых, автор очень мудро определил, что самые тяжелые грехи у человека — это грехи против самого себя. И потому никогда, никогда, вы слышите — никогда не следует предаваться унынию и отчаянию, не нужно даже и думать о смерти, как о каком-то бегстве от тяготей земных. И, во-вторых, не надо пытаться разрушать себя излишествами — пьянством и прочим дурманом... А в-третьих, нельзя тратить впустую свое личное время, а нужно активно работать, постоянно трудиться для ближнего и для всего общества. А в паузах между трудами прилагать все усилия к своему духовному росту и просвещению. Согласитесь, как все ясно, доступно! Соблюдай эти три единства — и ты спасешь свою душу, не потеряешь никогда своего лица. И вот сейчас я прервусь...

Ведь кто-то из вас может заметить, что все эти изначально здоровые начала в нынешней России могут осуществиться с превеликим трудом. Но почему? Вот потому, что основная масса людей (врачи, учителя, люди науки) нынче озабочены не столько созиданием, а выживанием, а сама духовность то и дело впадает в политическую услужливость, а на этом далеко не уедешь. Да и согласитесь, ведь получается грустное зрелище, когда писатель, художник или деятель науки еще вчера славил либералов и социал-демократов, а сегодня с таким же рвением он славит уже других и третьих, а завтра, что будет выгодно, он выберет в зависимости от конъюнктуры, новых кумиров... Горько это, что русская интеллигенция — всегда загадка. Откуда в ней столько энергии разрушения, столько зла по отношению к своей истории, столько восторженной и безудержной любви к Западу и нелюбви к России.

Иван Ильин: «Ей (России — В. П.) не нужно слепое западничество! Ее не спасет славянофильское самодовольство! России нужны свободные умы, зоркие люди и новые религиозно укоренные творческие идеи. И в этом порядке нам придется пересматривать и обновлять все основы нашей культуры» (ст. «Что нам делать?» журнал «Бежин луг» 1994 г.).

Но обновлять можно по-разному. Мы, русские писатели, никогда не забудем день 2 июня 2008 г. Он стал горьким и безрадостным днем в жизни отечественной словесности... Впервые за всю историю школы выпускники 2008 года не только не писали сочинения или изложения по литературе, но и получили возможность вообще не сдавать этот экзамен. Произошло это по причине произвола чиновников Министерства образования РФ, которые самовольно, не взирая на общественное мнение и требования современного образования, исключили литературу из числа обязательных экзаменов, которые сдаются учащимися по окончании средней школы. Т.е. по сути дела эти чиновники отменили саму литературу, видимо, забыв, что литература — это тот предмет, с помощью которого юные граждане нашей страны осваивают духовный, нравственный, культурный и исторический опыт жизни. Именно литература формирует любовь к Отечеству, учит распознавать, что есть Добро, а что есть зло. И вот теперь литература насильно исключается в школе.

Конечно же, писатели России не могли промолчать. И они обратились с открытым обращением «Спасите нашу литературу» к В. В. Путину и Д. А. Медведеву. Писатели России потребовали, чтобы Министерство образования РФ вернуло экзамен по литературе за курс средней школы на территории всей страны. Более того, писатели потребовали, чтобы экзамен по литературе проходили в форме сочинения и устного экзамена или же в форме ЕГЭ. Это обращение было опубликовано в центральных СМИ, в том числе и в газете «Новый Мир».

Думается, узнай об этих играх с литературой в современной России И. Ильин, задал бы он и много других вопросов, касающихся и нашего образования и наших ультрасовременных реформ. Великий философ, к примеру, мог бы спросить, почему нынешняя либерально-радикальная интеллигенция последовательно и неутомимо борется с русским патриотизмом? Или: почему нынче в наших книгах и журнальных публикациях исчезла тема труда? Словно бы тему эту кто-то навек заминировал или загородил от читателя колючей проволокой, по которой пустили электрический ток? Он бы задал, наверное, и самый главный, на мой взгляд, вопрос: почему наша нынешняя интеллигенция не замечает или проходит мимо бед и печалей, а то и настоящих трагедий, которые происходят с нашим родным русским языком. Надо ли говорить, а наверное, надо, что слово наше — это великая тайна и такая же великая надежда, потому что каждый народ надеется не затеряться в веках, ведь именно в словах и в грамматических формах проявляется душа народа (ох, уж эта душа!..).

Впрочем, в прошлом были такие моменты, когда рушились целые цивилизации, исчезали народы, оставляя после себя только десяток слов. И этой капельки иногда хватало, чтобы восстановить в знании те далекие эпохи. Но, к сожалению, случилось и такое, когда народы провалились в небытие, ничего после себя не оставляя: ни единого шороха на просторах Вселенной. И тогда наступало забвение... Вот почему каждый народ сохраняет свой язык, боясь любого насилия над ним. Сказать по правде, любой народ по отношению к своему родному языку стоит на консервативных, охранительных позициях. И это происходит на уровне инстинкта. Мы как бы не думаем о языке, но при этом остаемся на страже. Это можно сравнить с дыханием. Разве замечает человек, как он дышит?.. Вот мы и произнесли сейчас такие знаковые, такие фундаментальные слова, как «дыхание», как «душа». И эта душа постоянно что-то вспоминает, сопоставляет, печалится. И в первую очередь вспоминает ту чудесную, живую и яркую народную речь, которая звучала в нашем детстве на родной улице где-нибудь в родной деревне или в родном городке. И порой даже не верится — а было ли все это с тобой, было ли? И все-таки было.

И как доказательство этого — книги В. Распутина, В. Шукшина, В. Белова, В. Астафьева, В. Личутина, В. Крупина и наших Шадринцев — Александра Виноградова и Василия Юровских и книги их молодых учеников. Только вот трудно сегодня этим ученикам — продолжателям живого почвеннического языка в нашей литературе. Ведь поддерживается сегодня совершенно другое крыло нашей литературы, западное, в основном. И эти новые писатели, заласканные либеральной критикой, как-то опасно равнодушны к живому народному слову. И Слово это для них — всего лишь определенная функция и уж совсем не чудо, не кровинка, не воплощенная в плоть красота. Вспоминается в этой связи холмогорский мужик Михайло Ломоносов, который, отвечая на вопрос императрицы, — как наградить его, — попросил Императрицу пожаловать его в немцы. Конечно же, за этой просьбой стоит обличение засилья немцев в русской науке, засилье Запада.

Это засилье, это унижение и подчинение западным догмам осуждал и Владимир Даль. Ведь размывание языка — это размывание и наших нравственных ориентиров. И конечно же, все это уводит язык от Православия и обрекает его на исчезновение. Очень сурово и энергично высказывается по этим проблемам и Иван Ильин. Впрочем, судите сами: «Мы не смеем упрощать и снижать проблему нашего национального возрождения. Мы должны честно, как перед лицом Божиим, исследовать наши слабости, наши раны, наши упущения, признать их и приступить к внутреннему очищению и исцелению. Мы не смеем предаваться церковным раздорам, партийным распрям, организационным интригам и личному честолюбию. Мы должны строить себя заново...» («Что нам делать?» журнал «Бежин луг», 1994 г.) Говоря об этом новом строительстве, великий философ обращался уже к молодому поколению — жителям новой России... Обращался от своего страдающего русского сердца.

Виктор Потанин (Курган)

(«Русское воскресение» от 31.07.2017 г.)

 

***

Беловские чтения

 

Двадцать третьего октября 2017 года исполняется 85-летие со дня рождения Великого русского писателя Василия Ивановича Белова. Слава Богу, письменная переписка с моими любимыми Беловыми у меня длится уже давно.

После ухода из жизни Василия Ивановича я растерялся, был подавлен, думал, что вот и закончились такие дорогие для меня письма. Что такое нынешняя переписка? Современная техника в виде компьютера, все пользуются электронной почтой, радуются: веяние современного времени. Но, получая бумажное письмо, из таких же конвертов, которые были в твоём - уже ставшем далёким - детстве, такое действо в душе происходит, что будто помолодел, и в детском кинотеатре тихонько на стульчике посмотрел сказку о своей жизни. Каждый день, проверяя свой железный почтовый ящик, я с надеждой вожу рукой по пустому ящику, и ничего с собой не могу поделать - привычка. Писем от Ольги Сергеевны за год я получаю не больше двух, в лучшем случае - трёх, но Боже - как же они мне дороги!

Недавно пришло долгожданное письмо от Ольги Сергеевны, вдовы писателя, писала она его тринадцатого июня. В письме Ольга Сергеевна, словно моя мама, просила, чтобы я поберёг свои глаза после операции, растрогав меня словами: «Вашего доброго взгляда на мир часто не хватает». К моему немалому удивлению, Ольга Сергеевна советовала отправлять письма простыми, а не заказными, все простые письма до неё доходили, а вот заказные куда-то терялись.

В последнем письме я написал Ольге Сергеевне о том, что народный артист Александр Яковлевич Михайлов помог мне издать новую книгу «Одинока лампада деревни». В этом ответном письме я прочитал «Помню, Александр Яковлевич помог организовать вечер юбилейный, посвящённый Белову, в храме Христа Спасителя. Вечер прошёл на очень высоком уровне. К сожалению, таких людей, как Александр Яковлевич Михайлов, сейчас очень мало».

Ольга Сергеевна - большой труженик, несмотря на возраст, болезни - от этого не уйти, она же занимается рукописями Василия Ивановича и недавно отправила два ненапечатанных рассказа в журнал «Наш Современник». Невольно подумалось: какая это огромная радость будет для почитателей творчества Василия Ивановича.

В Вологде, пишет Ольга Сергеевна, 23 октября будут проходить Беловские чтения, доклады, дискуссии, большой концерт в главном Вологодском театре. Состоится поездка на Родину Василия Ивановича в деревню Тимониху.

Дай вам Господь, силы, дорогая Ольга Сергеевна, всё это увидеть!

 

Анатолий КАЗАКОВ

(Братск)

***

Его Превосходительство Скунс,

или  сук-кины дети.

 

Вопрос вопросов нынешнего бытия: кто есть, во что превратился писатель, певец, поэт, актер, режиссёр – «создатель духовных ценностей»?  Кто он? Остался иммунной системой в государственном организме? Аналитическим рецептором на периферии этого организма, кричащим болевыми импульсами Центру о вторжении паразитов и прочих либер-спирохет?

Либо  болтологическая «прокладка с крылышками», толерантный амортизатор между чиновным олигархатом и постсоветской массой одураченных и духовно оскопленных россиян?

  Или, что самое проблемное:  сознательно, запрограммировано нацеленный на разрушение русского  духовного мира  и государства  «интеллектуёвый» субъект,  которого, как идиотический парадокс, это же государство и финансирует?

  Статья Иванова–Таганского  на эту тему «Инакотворчество – кислород для культуры?» бескомпромиссно  препарирует  многослойную проблему нашего духовного сосуществования.  Признаться, я был немало озадачен  этим заточенным эссэ, вышедшим из под пера, как ни крути,  литературного чиновника: академика, действительного члена,  вице-президента академии, секретаря, зам.председателя московского МГО, и прочее, прочее членство. Как правило,  практически каждый «многочлен», угнездившийся   в поднебесной иерархии, становится творческим  и социальным скопцом: комфортное бытие определяет его беззубо-вассальное, лакейское   сознание. Но  вот вам перлы от чиновника, имеющего в своем активе  остропроблемные романы и пьесы, режиссёра, ставящего  спектакли в театре на Таганке:

  « В систему ( образования, культуры ) вторгся намеренный народ, у которого цели и ориентиры были заточены не на развитие традиций…  а на их разрушение.»

  « Паразитический класс, который сложился в результате так называемых реформ и приватизации, боле всего был заинтересован в отсталости России».                        

 Здесь  и далее не придворное  стило, выписывающее  лит.кружева, здесь скальпель вивисектора от литературы, вырезающего  без наркоза  раковую опухоль  пошлятины.

  Статья проникает в многослойные пласты Российской жизни, пронизанные метастазами плесени, наживы и русофобии: экономика, образование, социальное бытие, платформой  и питательным бульоном для которых всегда  была культура.

  Автор анализирует спектакль «Князь» режиссёра Богомолова в театре Моссовета, где Настасья Филипповна пишет письмо Мышкину … менструальной кровью.

  Этот  видеоряд с его  воинственной  маразматикой на современных сценах можно  фактурно  бесконечно продолжать. Театр предсмертно трепыхается в лапах растлителей и режиссёрского свиноподобия. Отдельные фрагменты  брезгливого возмущения происходящим в театре  появились в нашей беседе с Ю.М. Соломиным («День литературы»): Яша в «Вишнёвом саду занимается  любовью с Дуняшей, Раневская – наркоманка, Иван Грозный в «Видениях Иоанна Грозного» Слонимского, Ростроповича и Стуруа мужеложествует  на авнсцене,  перед зрителем мочатся, справляют большую нужду, режиссёр выходит к зрителям нагишом, прикрывшись театральной программкой, в Мариинском и Большом театрах в «Евгении Онегине», в «Руслане и Людмиле» пьют водку из горла, извиваются голые проститутки во главе с бандершей Наиной. Театр Гоголя, сорвавшись с нравственной цепи, купается в режиссёрских помоях в пьесе «Пластилина», где мать и два двуногих кобеля насилуют её сына. В «Полароидных снимках» актёры и по совместительству некрофилы совокупляются на сцене – мёртвый и живой, за что получают четыре премии. За подобной  некрофилией  мчится, задрав штаны, и  театр Немировича-Данченко, чей основатель переворачивается в муках в гробу.

   Эта шокирующее,  вызывающе наглое попрание всех устоев, традиций русского театра, русской расы   сопровождается везде истошным визгом  и ядовитым  слюной – при любых, даже самых    выдержанных протестах, при любой попытке воззвать к  государственным структурам,  которые продолжают финансировать истребление Русского, нравственного Духа. Показательный, буквально взорвавший  национально мыслящее сообщество  пример: эпатажно-режиссерские конвульсии К. Райкина в своем «Сатириконе»,  истерически облаявшего из  его подворотни   робкую попытку поднять тему нравственной цензуры.

  Иванов –Таганский   резюмирует сущность К. Райкина, как  субъекта театральной жизни, закусившего удила,    бешено несущегося по  театральному большаку :

  « Райкину необходима государственная гарантия, что какую бы гнусь, кто бы из севших на шею государству и налогоплательщикам… не нагадил- всё будет оплачено».

  И как осиновый кол  от чиновников в поднятую проблему финансирования  пошлятины: в 2017 году государственная дотация «Сатирикону» увеличилась до 235 миллионов рублей. Просится на выход  некая зоологическая  идентичность: в  русский лес  каким-то образом, при попустительстве таможни, прибыл синайский мигрант – скунс. Укрупнился, взматерел на   русской пище  и  стал диктовать лесу  свои скунсовые правила и образ жизни в   статусе Его Превосходительства, превосходя всех   ядовито-удушливой   струёй  из под  воинственно задранного хвоста – при конфузливом, толерантном молчании медведей, волков и прочих хозяев леса.

  Что стоит за этим?   Продуманная стратегия духовного геноцида?   Или просто трусость чиновников перед   нахрапом  из Калягинского, жирно кормленного  серпентария ВТО?  Штришок к ситуации:  не столь давно его главарь Калягин получил из рук президента награду.  Кажется за  большие заслуги перед театральным сообществом.

   Разговор о  творящемся беспределе, о  пошлости и бесстыдства в сценографии можно продолжать бесконечно: фактов истребления русских  театральных традиций накопилось за последние  двадцать лет не меряно. Но не менее удручающее: нравственно опущен «ниже плинтуса», при бешеном бурлении всяческих премий, наград и грантов не только театр.  Поражены бациллой  примитивизма во многом каналы TV, эстрада,  шоу-бизнес, песенная стихия, платформа коих « занятие любовью» и миазмы  быта.

  Вороша прошедшие годы, наткнулся на одну из разновидностей  бытописателя. Вспомнился мой каюр Семен Родионыч в бытность работы собкором радио и телевидения по Колымскому Заполярью. Это был водила десятипсовой упряжки, на которой мы с ним выбирались в оленьи стойбища, на массовый отел оленей, на гусиную и утиную охоты, нагло используя служебное положение. Родионыч был идеальным каюром: глухой, как пень, и заботливый, как няня Арина Родионовна. Вдобавок ко всему, неотъемлемой частью его каюрской сущности был вокал, точнее – сиплое, с французским прононсом словоизвержение в стиле РЕПа, которое патефонно заводила в нем каждая поездка. Запрягались псы в нарты, на них умащивался мешок с мороженой ряпушкой  (собачий корм). Все это застилалось оленьей шкурой, и мы трогались в ослепительно белый путь. Псы с резвым азартом тянули нарты, визжал наст под полозьями, а из Родионыча текла бесхитростная ария о плывущем мимо тундровом размахе.

- О-е-е-е….О-ё-о-о-о… на стойбиссе собацьки везут… там строганину кушать буди-и-им, спиртик попье-о-ом, веселые стане-е-е-м…О-е-е, куропатоцька мимо лети-и-ит, на кустик сяди-и-ит, ягоду клюне-е-т… потом какать захоци-и-и-ит…О-е-е-е, о-ё-о-о-о, сзади Женька на ряпуске сиди-и-ит, зопу морози-и-ит… однако упрямый нацальни-и-ик, молодой, глупый, говорил ему меховой кукаска надева-а-а-й, а Женька не хоци-и-ит, в  тонких станисках еди-и-ит, зопу  заморози-и-ит… детей не буди-и-ит, сапсем плохо-о-о… кто рыбу-мясо-грибоцьки  ему старому принесе-е-о-о-от?

Ныне приходится много ездить при включенном радио. В уши ломится шквал «шлягеров и хитов». 9/10 – про «лубоф-ф-ь»: от геморроидальной – до лесбийской. Остальное либо хрипато-блатняцкий шансон, либо примитивнейшие россыпи бессмыслиц, замешанных на синтетическом романтизме. На их фоне тундровые РЕПы Родионыча греют до сих пор заботливой, осмысленной человечностью.

Московский бывший любимец Лужкова втыкает в уши шампур своего доморощенного хита: про туман и коней в облаках. Задавив в себе совковое любопытство (кой черт занес туда эту скотину без крыльев Пегаса?) задаешься вторым прагматическим вопросом: а успеем ли мы, чистоплюи, увернуться от жеребцовых извержений сверху?

  Ввинчивается в мозги, достаёт ежечасно еще один шансонистый припевчик из той же шарманки:

- … Синий туман похож на обман…

Без продыха и без жалости к нашим изнасилованным слуховым аппаратам, вопиющим хоть о каких-либо вариациях. Ну, хотя бы:

- Белый курдюк похож на бурдюк;

- серый баран похож на таран;

- лысенький ёж на Лолу похож. И.т.п.

Очередной хитовый шедевр ввергает в патриотический восторг за землеройные  возможности нашего  носа:

-   И ноздрями землю втяну!..

Но об этих, с расплющенным вкусом хитах, кажется, довольно. В литературе дела посложнее,  ибо наша литература все более неодолимо становится юбочной. Феминистские романы улицких,  толстых и пр. вторгаются как в вокзалы, уличные киоски, книжные магазины, так и  в издательства. Ни Жорж Санд, ни Агата Кристи, даже получив мировую известность, не рискнули протискиваться в социальную романистику, оккупированную мужчинами с доминирующим правым полушарием.  Лит-опусы  фемин скромно обитали в пряной детективной прослойке левого полушария. Природа отпустила им хотя бы основание для этого: умение лихо строить интригу – при минимальном наличии стилевой самобытности.

Нынешние борзописки, заполонившие книжные полки мегатоннами кухонной дешёвки, не обладают ни первым, ни вторым. Из-под их перьев текут потоки примитивизма, пополняя разливанное болото трясинной графомании.

На последней Международной книжной ярмарке в Москве было немало со вкусом и богато изданной русской и мировой классики. Но её хищно обволокла куда более толстая короста псевдо литературы, спесиво блещущей издательской позолотой и, столь же золоченым дебилизмом. С тяжелым  изумлением проходил мимо бесконечных издательских «прыщей», вздувшихся на больном теле российской литературы. На полках завалы с одуряющим амбрэ  феминистики и кухонной кулинарии… Из трясины подобных ярмарок за последние 20 лет не выплыло на поверхность ни одной яркой литературной попытки вскрыть тотальный  либер-маразм российского социума, в то время, как за стенами ММКЯ смрадно клокотала постсоветская реальность во всем её уродстве. О жизни.

Примитивный торгаш, прикрывшись генеральскими погонами, вместе со своей б… раздолбали и разворовали половину армии. Но слепая и глухая Фемида, закупленная с потрохами, превращена  в юридическую потаскуху и прячет их под свою юбку, куя под них амнистии и реабилитирующие законы.

Твою машину могут безнаказанно сцапать в клещи, погрузить в эвакуатор вместе с тобой, чтобы затем выколачивать из тебя тысячные штрафы под защитой дубинок ОМОНа, ГИБДД и суда. Коллекторы – недобитая в 90-х, а ныне расплодившаяся  стая  двуногих шакалов.

ЖКХ в остервенелой погоне за прибылями вправе безнаказанно задирать тарифы в разы, а затем, без объяснений, выселять из единственного жилища на улицу, отключить твое жилье от газа, света и воды, от тех благ цивилизации, которые добывали своей кровью и потом наши деды и отцы.

В  хоккее, к которому имеет прямое отношение мой внук, родители собирают вскладчину «смазку» для судьи, чтобы тот судил справедливо (!). И это – железная  необходимость, поскольку не раз и не два «не смазанные» судьи засуживали матчи в наглую,   поплевывая на официальные протесты тренеров.

Из Ставрополья звонит племянница, сообщает о титанической схватке с военкоматом. Забирают в армию её сына с дипломом ВУЗа и … 9%-ной близорукостью. Вымогают 30 тысяч: чтобы принять во внимание запретное заключение медкомиссии. Матери терпеливо впрямую объясняют:  дурочка,  ты что, с луны свалилась? Чтобы «откосить» здорового пацана,  нужно 100 тысяч. А за твоего полуслепого, и так скосили по-человечески — втрое.

Судья застенчиво преподносит на тарелочке с голубой каемочкой маньяку три года поселения – за убийство, тогда как покалечившему бандита в защите навешивают пять лет тюрьмы.

И, как верх беспредела – проталкиваемый «закон Рутенберга», по которому государство будет компенсировать олигарху наворованные из бюджета деньги, отправленные за бугор, — деньги, которые «гепнулись» в мясорубке западных санкций.

  Коррупционная плесень, приобретая все более изощренную социо- структуру в ХХI веке, накрыла все российское общество, пронизывая его толщу метастазами  до самого дна. Почти ежедневно растут цены на хлеб, мясо, молоко, сахар (при фарисейском официозе в 4% инфляции, рассчитанном на Ваньку-зомби, парящего в воздусях).  Основной набор продовольственной корзины становится, практически, недоступен миллионам бюджетников, подпихиваемых либер-компрадорами к мусорным ящикам, как в 90-е. Сколько лет вменяемые экономисты, государственники  с Сергеем Глазьевым стучали в толоконные лбы правителей с трагическим предупреждением: мы потеряли продовольственную безопасность! Восстановите агропром, везде, во всем мире государства выделяют своему АПК не менее 10 процентов ВВП! Наш 1 процент после вступления в ВТО - это преступление! Не достучались. Теперь  имеем  то, что имеем: бежим на  цырлах за мясом,  пальмовым молоком, хлебом, лекарствами (инсулин, кантрикал) в Чили, Аргентину, Кубу, Словакию – к тем, кого недавно бесстыдно предали.

  С треском ляпнулась из соц. сетей блямба социо-хапка: осатаневшая в жадности дантистка выдернула у пациентки двадцать два здоровых зуба и всадила вместо них фальшивку-мост, состряпаный сожителем – подельником гешефта.

 И все же не это самое страшное. В нашествиях Батыя и Чингисхана с удавкой Хазарии, в Первую и Вторую мировые войны терпели еще не то, и выживали как этнос, как раса.

Но теперь надвигается самое необратимое, невосполнимое – рушатся ценности Национального Духа. Искусство и литература предсмертно трепыхаются в лапах  режиссерского свиноподобия, в лучшем случае – творческой импотенции.

Федор Бондарчук волочится послушным теляти за арбой либерастов от кино. Он переступает через талант,  статус,  русское мировоззрение своего великого отца в фильмах «Духлес» и «Сталинград». Увы, сыновное  яблочко сдуло антирусским тайфуном от родовой яблони, и сынок шлепнулся далеко от нее.

Донимает парадокс  произошедшего. В театры, в кино пришла новая кадровая генерация режиссуры. «Творческий» лом, которым она вскрывает концептуальности спектаклей — шок ниже пояса и «бабки» — любой ценой.

Но ведь актерская масса, с которой режиссура работает, во многом осталась прежняя, так как с недоученными щелкоперами, с современными чертиками, выпущенными  из табакерки  Табакова,  из ГИТИСа, «Щепки» и «Щуки»,  не сделаешь спектакля, на них одних не пойдет зритель.   И что же эта фундаментальная масса из советского театра и кино, которая обучена и сострадательным слезам, и высокому катарсису, и пронзительной человечности в русской сценографии, что же она терпит? Где хоть один бунт народных СССР и Росси на загаженном корабле режиссерского самодурства и пошлятины? Нет бунта. Варят и скармливают  эту дурианову похлебку покорно, рабски ошарашенному хамством зрителю. Что ж,  «приматозированный» зрительский вкус заслуживает того  режиссера, который вешает им на уши тухлую лапшу. А актеры – это дети. Но это действительно сук-к-кины дети! (по Щепкину).

  Иванов-Таганский в своей статье не теряет надежды, что рано или поздно зрительский  протест против «гуанорежиссуры» даст результаты. « Ни одно усилие, ни один вздох, ни одно мероприятие (как минимум- тухлые яйца и свист,  уход из зала во время спектакля-  Е.Ч.) . направленное против опошления и развала русской культуры не пропадут даром».

Думается, живописать творящуюся вакханалию в русском искусстве  далее бессмысленно. Время задавать вопрос: кто и как должен ответить за гниющее изнутри государство, за государственное поощрение растлителей ? Министр культуры Мединский, увенчавший себя лавровым венком реформатора, не отваживается, как держатель бюджетного культ-фонда, ни на одну серьезную карательную акцию против  шизоидной сценографии, тратя бюджетные деньги на авангардно «творческую» диспепсию   параноидальной режиссуры.

Президент, отвлекшись на минуту от нефтегазовых, Турецких, Сирийских и  прочих геополитических проблем, с чьей-то, надо полагать, подачи — того же министра культуры, раздает высокие гранты и награды похабникам, по которым давно плачут тухлые яйца, гнилые помидоры и пинок под зад.

  Но  снова к литературе…

Не столь давно появилась возможность ознакомиться с одним из толстых журналов, страницы которого отблескивают лощеной позолотой: «Литературный факел», издательство ГАЗОИЛ Пресс. Весьма солидный отраслевой журнал в духе Советских изданий подобного плана. Обширная когорта газовиков и нефтяников профессионально и бесхитростно вскрывают проблемы бурения, ремонта скважин, нефтепереработки и транспортировки газа. Столь же бесхитростно все они пытаются встроиться в литературно-публицистический процесс России. Журнал знакомит с обширным набором их очерков, рассказиков, литературных зарисовок. Едва ли стоит подвергать их серьезному анализу, учитывая вполне объяснимую страсть любого технаря посмаковать напечатанные строки своих опусов, будучи надежно защищенным Газпромом от нищеты и страха перед нынешним хищным бытием. Так же любопытна попытка редакции внушить читателю, что их авторы такие же, свои… разве что чуть «такее» и «своее» остальной массы,  прессуемой  нефте-газовыми олигархами…

Но во многом это – фон. На нем журнал демонстрирует в фас и профиль облик своего «свадебного генерала» от литературы Владимира Крупина. Редакция представляет читателю не много, ни мало три (!) работы этого автора. Мы вправе многое ожидать от этого мастера пера, пропустившего через себя весь предательский содом горбостройки и мясорубки чубайсиады, воочию наблюдающего сползание России к духовному обвалу. О чем его литература в «Л.Ф.»?. Очерковая зарисовка «Тихий воз на горе будет». Здесь Крупин, он же герой очерка, с блистательными нюансами и глубинной психологией живописует нам о своем сражении с огромным, неподъемно кряжистым … пнем. О том, как он появился у него во дворе. О своих стратегических расчетах дроворуба, о графологической, атомарной структуре этого пня. О первых неудачных попытках расколоть чудовищную массу этого печного объекта. На них были потрачены целые сутки. Сражение продолжилось во вторые сутки, где в ход пошли еще несколько топоров, клинья, прочие приспособления и русские хитрости. Наконец битва закончена, пень превращен в полезную груду поленьев, параллельно формируя в нас кондовый, сермяжный в нынешнее геноцидное время вопрос: «Многоуважаемый мэтр, а на кой ляд мне, читателю, весь этот авторский титанизм, пшикнувший нулевым социальным КПД? Что полезного для выбора своего пути в жизни почерпнет из него наша смена, наши сыны и дочери?». Как ни крути, а именно эта функция писателя востребована молодыми поколениями более всего во все времена.

Вторая публикация «Тюремный рассказ». Бывшие ЗЭКи и воры в законе на воле хоронят авторитета Хмурого. Хоронят с вызывающей оглушительной пышностью, ибо при жизни Хмурый был неким Российским Робин Гудом. Он  строил всех чиновных, губернских  воров и хапуг по ранжиру, доил их за финансовые цицки, осуществляя стратегию матроса Железняка и Землячки-Залкинд: «Грабь награбленное». Параллельно идет доскональная хирургическая вивисекция тюремного быта, воровской психологии и забот ментовской тюремной обслуги. Сделано точно, с мельчайшими нюансами, правдиво. Но заканчивается текст и, хоть плачь, никуда не деться от того же вопроса: «Многоуважаемый мэтр, а на кой ляд …».

Третья публикация «Четыре немецких пишущих машинки». Автор выдает глубинно сокровенное для писателя: свою сердечную взаимосвязь с орудием нашего труда – пишущей машинкой. Не скрою, испытываешь корпоративную солидарность с коллегой, ибо многие из нас, если не все, карабкались, плюясь и чертыхаясь, по ступеням пиш-прогресса: от пишущей машинки до компьютера, переживая родственные чувства. Но чтиво закончено, а в душе жжет печальный дискомфорт: дорогой наш коллега, Володя… неужто все? Неужели эти литературные кружева и рюшечки — это вся твоя «социалка» в России, вопиющей от раздрая и грабежа?

Давным-давно отсутствует в масштабной, социальной литературе Председатель Союза писателей России Ганичев. Не слышно голоса Личутина о современном «Расколе», кроме его периодических панегириков в адрес Юрия Полякова. По странной закономерности, все вышеназванные   утвердились в жизни как неистовые, тотально воцерковленные апологеты Христианства, за что и были показательно пригреты патриархами, как бывшим – Алексием II, так и нынешним – Кириллом. Но об этой стороне славянского бытия, о ведической вере предков славян, о предшествующих христианству «временах Буса»  потом, не в этой статье…

Не раз и не два приходилось слышать от коллег по перу адвокатскую защиту происходящего: уход мастеров пера от остро-социальной литературы — «Укатали сивок крутые горки».

Да полно, коллеги. Такими ли крутыми были эти горки для вышеперечисленных, ныне стержнево пребывающих на всех литературных толковищах, на Всемирных русских соборах, на Международных книжных ярмарках, в Правлении СП России? Их «горками» была упоительная синусоида: от одной литпремии – к другой, от одного лауреатства – к другому, от одного Президиума – к еще более сановитому. И если говорить в открытую, начистоту, то настоящими «сивками» были не эти, удобные во всех отношениях любимцы Фортуны, а истинные бойцы, Пересветы советской литературы, заплатившими жизнью за свой социальный, сопричастный надрыв: Василий Шукшин, Петр Проскурин, Анатолий Иванов, Иоанн Снычев, Иван Ефремов, Валентин Пикуль,  Юрий Бондарев, Василий Белов и много других. Одни доживают во враждебно-утробном  молчании, другие угасли в тени, надорвав души на гражданском, воинском протесте «Не могу молчать!». Но процветают, осыпаны  триумфом в официозном статусе бессмертных классиков    гибкохребётные, с русофобским душком,  приспособленцы всех времён: от  Сталинизма – до  горбельцинизма. Не столь давно  собкор. «Правды»  по Средней Волге Александр Петров  прочёл мне  по телефону разительно точный памфлет на одного из таких:

 

                                                                            « А любил я Россию всей кровью,

                                                                                хребтом… Е. Евтушенко».

       Любил Россию он хребтом,

      Пудами книжек,

      Любил желудком, животом ,

      И тем, что ниже.

              Аэропорт, причал вокзал.

             Державы, лица.

             К «любимой» в гости приезжал –

             Чтоб подкормиться.

 

Но это – ушедшее.  Где молодые писатели в  опасном и, во многом, беспощадном процессе, по имени  «Сбережение Духа»?  Прежде всего, следует упомянуть даровитую молодежь образца Германа Садуллаева и надуваемого через бюджетную соломку TV Захара Прилепина. Вероятно у них, у их генерации достойное уважения будущее. Но литературный, социальный глобализм для них пока неподъемен, во-первых, в силу возраста, а во-вторых, из-за рано обретенной привычки нравиться всем и плавать поверху (даже на изорванных просторах Новороссии) в сладких сиропах  «конструктивизма» и лояльности.

Хотелось бы вступления в эту тематику (духовность и роль писателя, режиссёра, актёра, художника в обществе) наших зарубежных эмиграционных земляков, наблюдающих литературные и социальные процессы изнутри – из «утробы» Запада: а как и что у вас?..  Надеюсь на продолжение дискуссии.                                                 

 

                                                                                                Евгений Чебалин

 

***

О МИРЕ, О ЛЮБВИ И О ВОЙНЕ

 

(Александр ВЫРВИЧ, «О войне, любви и мире». Стихотворения. – Москва: Издательство «Буки Веди», 2017 )

 

            Держу в руках пахнущий типографской краской поэтический сборник Александра Вырвича, который называется «О войне, любви и мире». Это уже 9 сборник этого автора, но первый – вышедший в Москве. Александр Вырвич вот уже более двадцати лет на вопрос, что он умеет делать, отвечает: «Профессионально умею делать два дела: быть военным и писать стихи!». Как военный, он от суворовца дослужился до генерала, побывав по служебным делам в Чехословакии, Казахстане и США, гася «горячие точки» в Приднестровье, Южной Осетии и Абхазии, разоружая незаконные бандформирования в Чечне. А, как поэт, публицист, литературный критик и пародист – является членом Союзов писателей России и Приднестровья, лауреатом четырёх литературных премий. В настоящее время, проживая в Домодедово, руководит литературным объединением «Белый камень» городского округа Домодедово.

Пусть простит меня Александр Вырвич, что я в заглавии этой заметки «перетащил» название его сборника в сторону знаменитого блоковского «О доблестях, о подвигах, о славе…», но это – только для разнообразия. А на самом деле совершенно не случайно автор назвал свой поэтический сборник «О войне, любви и мире». Уже в стихотворении, открывающем сборник, он пишет:

                                                «О войне, любви и мире

                                                 Я в своих стихах писал

                                                 И своей военной лире

                                                 Никогда не изменял».

Чуткое ухо читателя несомненно сразу же узнает упругий «тёркинский» ритм стихотворения. И посему эпиграфом к своему первичному анализу стихотворений А.Вырвича я выбираю строчки из поэмы «Василий Тёркин» А.Твардовского:                                                           

                                                «Вот стихи, а всё понятно,

                                                  Всё на русском языке».

            А вот строчки ещё одного стихотворения из данного сборника:

                           На войне гораздо проще

Все проблемы разрешить.

Умереть здесь просто, в общем,

И во многом проще жить.

…Жив, обут, одет, накормлен.

Есть табак, чтоб покурить,

И боекомплект – по норме.

А раз так, то будем жить!

Просто жить! Смысл счастья в этом.

Да ещё бы точно знать,

Что в тылу далёко где-то

Ждут тебя жена и мать.

Так и хочется уточнить, не Твардовский ли написал эти строки.            

То, что автор всё же поставил на первое место в названии сборника «о войне», а не «о мире» или «о любви», говорит о том, что человек, чья жизнь с детских лет связана с Вооружёнными Силами страны (СССР и России), и который реально участвовал в боевых, учебно-боевых и миротворческих операциях, закончивший службу в звании генерал-майора, именно через призму войны в широком смысле слова оценивает и такие глобальные для каждого человека и человечества в целом ценности как мир и любовь, – говорит о многом. И здесь логично провести параллель с «Войной и миром» Л.Н.Толстого, где тоже не «мир» стоит на первом месте.

Все представленные в сборнике стихи – полностью соответствуют вышеприведённому эпиграфу: всё на русском языке, и всё понятно. Как уже было сказано, конечно, военная тема – доминирует в подборке стихов. И всё же (и тут автор явно не компилировал понятия) во многих его стихотворениях «война» и «любовь» соседствуют друг с другом. Вот, к примеру, стихотворение «Письмо из Грозного»:

                                                «Тяжёлая военная работа.

                                                 Что делать…. На войне, как на войне.

                                                 Но я смотрел на дорогое фото

                                                  И сразу легче становилось мне».

В этом стихотворении есть, помимо тонкого содержания, ещё и очень точный технический приём: автор в каждом четверостишии пользуется (что в поэтике считается виртуозным ходом) всего двумя рифмами: «ота» («ото») и «не». Это создаёт эффект монолитности при очевидном монотематизме.

Александр Леонидович в своих стихотворениях проявляет себя и как опытный философ, и как большой любитель, нет, даже больше – друг природы.

В подтверждение философской составляющей его поэзии приведу полностью его стихотворение «Дороги, выбравшие нас»

«Дороги, по которым шли,

Не мы, они нас выбирали

И дальше по судьбе вели

В неведомые вовсе дали.

И мир показывали нам,

Где вход парадный, где – изнанка,

Столичных улиц шум и гам

Сменяя тишью полустанков.

«Горячих точек» дымный жар

Сменялся пылью полигонов,

И южных гор крутой загар

Уже не приставал к погонам.

И цель у нас была одна:

Увидеть край дороги этой.

Хотя мы знали, что она

Идёт по кругу по планете.

К стихотворениям с философской «начинкой» смело можно отнести «Я готов открыть глаза», «Близким», «Можно», «Время», «На отдыхе», «Опасность знаний». «И это пройдёт», «Конец света» и ещё несколько.

Из стихов, где автор признаётся в любви к природе, несмотря на войну, следует назвать «Осень на Кавказе», «Ночь на Днестре», «Осенью в Южной Осетии», «Северное сияние»…

Но вернёмся к главным темам сборника. «Одинаковые раны» («Нет, не был, не был я в Афгане.//Мой младший брат был ранен там.//И ноет в его сердце раной// Афганистан, Афганистан…»), «Ты – политик, я – военный», «Миротворцы», «Вчера закончилась война» («Вчера закончилась война.//За страх, бессонницу, мученья,//За мужество и за терпенье,//А может, просто за везенье//Бойцов догонят ордена». И дальше: «Вчера закончилась война.//Она была не мировая,//В пределах небольшого края.//Но эта разница большая//солдатским вдовам не видна.»). В этих «военных» стихах есть и личное присутствие автора, и понимание того, что не люди в форме начинают войны, и сострадание к погибшим и их родным. Без надрывного хныканья, без жалоб на судьбу, без проклинания выбранной один раз на всю жизнь профессии военного. В этих стихотворениях нет случайно подобранных слов. В них всё точно и правдиво.

Успев с автором сопережить радость возвращения с учений (стихотворение «Домой!»), читатель отдохнёт душой, читая лирическое «У меня есть ты»:

«У меня есть ты.

У тебя есть я.

И твои черты –

В сердце у меня».

А вот стихи о мире, т.е., как и у Л.Н.Толстого – о жизни: уютное «Купейная жизнь», державное «Символы России», «Москва», местное «Домодедово – малая Родина», ироничное «Знакомый поэт», «Последнее желание».  В этих и других стихотворениях на «свободную» тему – весь богатый внутренний мир поэта. И Александр Вырвич сам это признаёт:          

                                   «От строчки к строчке вниз спускаясь,

                                                Веду себя не как в бою.

                                                Я подставляюсь, но не каюсь,

                                                Что душу всем открыл свою».

Прочтя этот сборник, становится понятным, что российские военнослужащие воюют, в том числе и за пределами страны, чтобы сохранить наш мирный уклад жизни, дать возможность другим любить, наслаждаться красотами природы, мечтать и осуществлять свои мечты. В этом и есть главный смысл всего представленного поэтического сборника.

Автор понимает, что Россия сегодня, как  и, пожалуй, со времён войны в Афганистане, стоит на переднем крае борьбы с международным терроризмом. Поэтому всем понятны его строчки из стихотворения «Горе Беслана»:

                                   «Молюсь сегодня за Россию,

  Ведущую смертельный бой.

  И знаю точно, черпать силы

  Она должна в себе самой».

Я уже погрузился в глубокий и светлый мир поэзии Александра Вырвича. Завидую читателям, которым ещё предстоит оценить и каждое из 153 стихотворений, помещённых в книгу, в отдельности, и весь сборник в целом.

 

                                                                                                                Александр Савицкий

 

***

КАК ЧИСТОТУ ДУШИ СБЕРЕЧЬ

Версты жизни и сокровенные страницы И. Соколова-Микитова

 

Главному редактору 
«Советской России» В.В. ЧИКИНУ
 

Уважаемый Валентин Васильевич! Посылаю Вам очерк о русском-советском Иване Сергеевиче Соколове-Микитове к 125-летию со дня его рождения, исполняющемуся 30 (18) мая 2017 года. 

Вклад замечательного писателя в русскую словесность, в советскую литературу столь велик и многогранен, что даже организаторы слишком всеядного, но и вполне однобокого «тотального диктанта» не смогли обойти его имя стороной, предложив писать его «текст», хотя писал он вовсе не тексты, а произведения во славу и величие нашей Родины. Об этом свидетельствует вся самоотверженная работа И. Соколова-Микитова, вся его трудная и благородная жизнь. 
С наилучшими пожеланиями 
 

Эдуард Шевелёв 

 

Есть писатели, чье значение гораздо больше, чем известность. Бывает такое, когда в их творчестве выделяются темы наиболее популярные, а остальное как бы уходит в тень. С Иваном Сергеевичем Соколовым-Микитовым, так проникновенно писавшем о русской природе, я познакомился осенью 1966 года, чтобы попросить написать для «Известий», где тогда работал собкором по Ленинграду, на тему, какую сочтет нужной и в удобный ему срок. Он сразу согласился, добавив:
«Давненько не выступал я в вашей газете, а ведь бывало...» – «В вашей газете!» – парировал я, со школьных лет помня, как он с известинским удостоверением участвовал в 1929–1930 годах в арктических экспедициях, а в годы Великой Отечественной войны работал спецкором на Урале. Рассказы Ивана Сергеевича о лесе и охоте при всех достоинствах своих вовсе не перекрывают повествования, где социальное, общественное начало выражено отчетливее или преобладает. И сам он порой на то сетовал, заметив однажды в письме к А.Т. Твардовскому (1958): «Немногие критики и рецензенты (меня они не баловали, хотя и никогда не бранили), которые брались обо мне писать, почему-то считали необходимым называть меня «путешественником, исходившим землю», «охотником» и т.п. Все это неверно и несправедливо, так же как несправедливо подверстывать к Пришвину и Паустовскому или даже к Арсеньеву».
Разговор наш был в Ленинграде, а статью я получил уже в Москве, куда писатель переехал больше по причине прогрессировавшей болезни глаз, и поближе к Карачарову, где он построил в лесу небольшой домик и жил в летнее время. Статью «Берег моего моря» напечатали немедля, 2-го ноября, а начиналась она в обычном стиле его, ясном и сдержанно красочном: «Доводилось ли вам побывать в Карачарове на берегу Волги? Многие москвичи хорошо знают большой дом отдыха, где летом и зимою собирается множество приезжих людей. Хорош старинный карачаевский парк. Хороша широкая запруженная Волга, по которой теперь то и дело бегают на подводных крыльях быстроходные катера. Несколько лет назад еще ходили по Волге старые пароходики, раздавались над Волгою веселые пароходные гудки. В дореволюционные годы здесь было большое имение князей Гагариных. От прошлых времен остались запущенный парк с дубами и липами, несколько домов и хозяйственных построек. Старого Карачарова не узнать. Построены новые удобные дома, в которых живут и отдыхают многие сотни людей. Но та же осталась природа, поля и леса, тихое течение реки, широкий простор, которому радуется коренной русский человек...»
Вот таким коренным русским был и сам писатель. 

Родился он в урочище Осеки вблизи Калуги 30 (17) мая 1892 года. Отец, Сергей Никитич Соколов, служил управляющим лесным имением у богатея Коншина, мать, Мария Ивановна, происходила из семьи калужских староверов. Вскоре семья переезжает на родину отца – в село Кислово Смоленской губернии. Иван учится в Смоленском реальном училище, но из 5-го класса его исключают по «подозрению в принадлежности к ученическим революционным организациям», и он решает перебраться в Петербург, где поступает на четырехлетние сельскохозяйственные курсы Главного управления землеустройства и земледелия. Здесь он знакомится с А.И. Куприным, М.М. Пришвиным, А.М. Ремизовым, В.Я. Шишковым, путешественником и натуралистом З.Ф. Сватошем, делает первые шаги в литературе, написав сказку «Соль земли», а в 1913 году становится секретарем газеты «Ревельский листок», публикуя на его страницах и свои очерки, рассказы, стихи. Детские мечты о дальних плаваньях, о путешествиях по незнакомым землям начинают мало-помалу осуществляться. Как ученик матроса на торговом пароходе «Меркурий», он плавает по Балтийскому и Средиземному морям, и, уже как матрос, – на пассажирском пароходе «Королева Ольга» и по Черному морю доходит до Греции, а сойдя на берег, путешествует по Старому Афону. Но начинается Первая мировая война, и приходится возвращаться на корабль, идущий в Одессу, откуда он перебирается в Петроград, где работает в различных земских санитарных службах, пока не поступает на курсы авиамотористов. 
Еще в Кислове Соколов-Микитов увлекся авиацией, совершая полеты на построенном своими руками планере, в Петербурге же он сближается с летчиком-испытателем Глебом Васильевичем Алехновичем, который у них в училище преподавал гимнастику, и в 1916 году на бомбардировщике «Илья Муромец» летает с ним в качестве моториста. Но главное, чем повлиял Алехнович на любознательного, ищущего свое место в жизни молодого человека, так это укрепление его стихийно складывавшегося революционного самосознания. После Октябрьской революции сам он, Глеб Васильевич, георгиевский кавалер, командир военно-воздушных сил, сразу переходит на сторону Советской власти, воюет с белогвардейцами, отдав жизнь в 1918 году в борьбе с ними. 
А Ивана Сергеевича 24–25 февраля 1917 года избирают председателем солдатского комитета эскадры воздушных кораблей, делегируя в Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Прибыв в марте в Петроград, он участвует во Всероссийском совещании Советов рабочих и солдатских депутатов 17 (4) апреля, слушает Апрельские тезисы Владимира Ильича Ленина с их курсом на перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую, в редакции газеты «Новая жизнь» встречается с А.М. Горьким, собирает материал о деревне на родной Смоленщине, публикует очерки «Безлюдье», «Концы ищут», брошюру о том, как живут крестьяне.
После Октябрьской революции, которую И. Соколов-Микитов встретил в Петрограде, он работает учителем трудовой школы в Дорогобуже, потом колесит по стране с уполномоченным Западного и Северного фронтов Г. Ивановым, добирается до Севастополя, поступает матросом на шхуну «Дых-Тау», затем рулевым на пароход «Омск», в декабре 1920 года остановившийся в английском порту Гулль. И вот тут-то начинается нечто неожиданное. Нет, не эмиграция, как пишут иные зарубежные биографы, а драматический поворот судьбы. 
Судно перепродают, команду списывают на берег, и моряки оказываются предоставленными самим себе в чужой стране, участвовавшей в интервенции на их родине. Моряки направляют Ивана Сергеевича в Лондон добиваться через дипломатические службы их возвращения домой, но его – «за протест против продажи «Омска» – хозяева передают полиции. Вырвавшись из ее рук, он переезжает в Берлин, наполненный в то время русскими, и в поиске путей к возвращению одновременно печатается в ряде эмигрантских журналов и газет, хоть порой и подпадая под влияние крайних, но не поступаясь простонародно-патриотическими принципами, расширяя свой литературный авторитет. 
В Париже у него выходят книги «Кузовок», «Где птица гнезда не вьет», «Сметана», «Об Афоне, о море, о Фурсике и о прочем». Он вновь встречается с А.М. Горьким, с А.Н. Толстым, С.А. Есениным, переписывается с И.А. Буниным и А.И. Куприным, а в конце марта – начале апреля 1922 года обращается в консульство при полномочном представителе РСФСР в Германии с просьбой о возвращении на Родину и в августе уже прибывает в Петроград.
Пребывание И. Соколова-Микитова в эмигрантской среде способствовало осознанию кровных связей не просто с Россией, а именно с Советской Россией, давшей подлинную свободу человеку труда, крестьянину и рабочему, когда народная душа раскрывается во всей полноте, появляются широкие возможности для творчества. Уже в первое десятилетие он создает такие яркие произведения, как повести «Елень» и «Детство», циклы рассказов и очерков – «На речке Невестнице», «На теплой земле», «Большаком и проселком», «Морские рассказы». В повести «Чижикова лавра» (1925) писатель воссоздает картины жизни от лица российского военнослужащего, оказавшегося в годы Первой мировой войны в западном плену, рассказывает о личных злоключениях в той своеобычной манере письма, что делает произведение и высокохудожественным, но и приближенным к политическому жанру, который успешно осваивал Константин Александрович Федин, с кем Иван Сергеевич познакомился и крепко подружился. Вся повесть пронизана горячим чувством любви к Родине, мечтам о воссоединении с нею. «А Россия мне – как сон», – говорит герой, а зайдя в зоологический сад, признается: «Растрогал меня Миша, медведь. Под клеткой у него надпись: «Привезен из России». Землячок. Так я ему обрадовался, как родному. Глазки маленькие, невеселые, – о чем вспоминает? – пожалуй, как и я, о родных наших лесах. Скормил ему большую булку...»
Русским писателем Соколов-Микитов раскрыл себя в книгах о деревне и о море. В них зацвело все поэтическое дарование превосходного знатока нашего родного слова, живописца природы, рассказчика тонкого и лирического. Русским советским писателем Соколова-Микитова мы узнали по его книгам о родине, – писал Федин. – Я затрудняюсь назвать другого советского писателя, который так много прошел бы по землям нашей отчизны, как Соколов-Микитов. И что гораздо важнее: путешествия Соколова-Микитова не простое преодоление пространства и собирание впечатлений. Нет, это длительное и глубокое изучение человека, долгая жизнь с этим человеком в условиях самых разнообразных: от ледяных просторов Арктики до субтропиков Ленкорани, от Черноморья и Каспия до последнего белого пятна на карте Союза ССР – озера Таймыр. Прикамские леса и лесостепи Воронежской области, заполярные реки Кольского полуострова, Беловежская пуща и множество лесов севера, запада, центра России, притягивающих к себе сердце писателя, охотника и натуралиста, – все это еще не полная карта путешествий Соколова-Микитова».

В каком бы глухом месте ни побывал Иван Сергеевич, оно становилось известным на всю страну. Его очерков и рассказов ждал популярнейший «Огонек», он получил удостоверение правительственных «Известий», чей редактор И.И. Скворцов-Степанов, большевик с 1896 года, переводчик Марксова «Капитала», сам прекрасный литератор, не переставал восхищаться его творчеством, называя «советским Тургеневым». Помогал Соколов-Микитов знаниями своими и решать некоторые организационные вопросы. 
Во второй половине мая – начале июня 1933 года он был приглашен в Кремль, где И.В. Сталин и другие члены Политбюро разбирали причины гибели судна «Руслан» и ход спасательных работ на ледоколе «Малыгин», потерпевшем аварию возле архипелага Шпицберген, в которых участвовал писатель, прибыв туда на ледоколе «Георгий Седов». Неуемной энергией своей в работе над новым общегосударственным делом, каким стало тогда исследование Арктики, куда Иван Сергеевич ходил еще с экспедицией О.Ю. Шмидта в 1929–1930 годах, увлекает он многих писателей. И вот он уже с А.Н. Толстым, В.Я. Шишковым и старшим другом по экспедициям к Северному полюсу Н.В. Пинегиным едет в Кандалакшу, чтобы присутствовать на подъеме ледокола «Садко», затонувшего, наткнувшись на подводный камень еще в 1916 году. Так в судьбе писателя переплетаются, сменяют один за одним различные периоды истории государства Российского, не отрицая ни тот ни другой, меряя их единой меркой гражданина, ставшего советским патриотом. 
«Родина! Особенно звучит для меня это слово, полное глубокого смысла. Обширна и многообразна родившая нас страна. Неиссякаемы и полноводны реки, пересекающие пространства ее. Обширны, зелены леса, высоки горы, блистающие вечными ледниками, – писал Иван Сергеевич. – Широки знойные степи, непроходима глухая сибирская тайга, раскинувшаяся океаном. Многолюдны и многочисленны города, разбросанные в нашей стране. На многих языках говорят люди, населившие эту величественную страну. Просторны синие дали, звонки и чудесны песни живущего в ней народа». О слитности с судьбой народа помечал он еще в 1928 году, когда писал Константину Александровичу Федину: «Я думаю, можно ли такую Россию «любить» или «не любить», как никогда не думал, люблю или не люблю самого себя: я русский, я сам – Россия...» 
Переехав из Кислово в Гатчину, а потом в Ленинград, И. Соколов-Микитов обучается и военному делу, хотя уже тогда дает о себе знать прогрессирующая болезнь глаз. Начало Великой Отечественной войны он встретил в деревне Морозово, ныне Новгородской области, где жил летом, даже успев выпустить книгу «На преображенной земле». Он обращается в президиум Союза писателей с предложением командировать его в прифронтовые районы Боровичи – Валдай – Тихвин, чтобы писать о партизанах, однако его эвакуируют с семьей в г. Молотов (Пермь). Там он служит в лесоохране, становится спецкором «Известий» по Уралу, пишет рассказы о детях в эвакуации, бывает в Москве у К.А. Федина, а летом победного 1945 года возвращается в Ленинград.
Освоившись в таких знакомых и незнакомых после блокады местах, Иван Сергеевич заканчивает и отдает в печать «Рассказы охотника», «У синего моря», «Над светлой рекой», «Рассказы о Родине», которые выходят в свет в течение двух лет, а потом снова в путь – на базу экспедиции Академии наук СССР, что была на Таймырском полуострове, в Белоруссию, Поволжье, на Каспий, откуда шлет хроникальные материалы в редакции ТАСС, «Известий», «Вечернего Ленинграда», а бывая наездами в Ленинграде и Москве, перерабатывает их в произведения художественные, встречается со старыми и новыми друзьями, привечает начинающих писателей. 
Благодарный ему за поддержку, Михаил Александрович Дудин, вспоминая послефронтовые годы, пишет: «Вся его ладная фигура, неторопливость движений, обстоятельность и немногословность речи, аккуратно подстриженная бородка, потухшая трубочка в углу доброго рта и крепкие руки мастерового, державшие эту трубочку, как бы подчеркивали запомнившуюся мне когда-то прочитанную в рассказе его «Чарши» фразу: «Я счастлив тем, что простые люди меня любят и я люблю людей, что не был я никогда на земле одинок». 
Поддержка друзей помогла Ивану Сергеевичу стойко перенести семейные невзгоды, доставшиеся ему с лихвой. До войны умирают с разницей в десять лет дочери – в 1931 году Лидия – младшая, затем Ирина – старшая, а в 1951 году – средняя, Елена, утонула в озере на Карельском перешейке, ушла с подругой на шверботе и не вернулась. В той же деревне жил писатель Сергей Алексеевич Воронин, ставший запоздалым свидетелем трагедии. Сам Иван Сергеевич был в отъезде и, тотчас примчавшись, выслушивал слова сочувствия. «Я видел его сидящим с тяжело опущенными плечами, – вспоминал много лет спустя Воронин. – Пытался говорить ему какие-то слова в утешение, на что он сурово заметил: «Говори, говори, Сергей... Я обкатанный». «Ужасна семейная судьба этого доброго, милого, замечательного человека, – напишет потом Сергей Алексеевич. – Потерять всех детей. И тем большим солнышком был для него маленький внук Сашенька, единственное родное, что осталось в жизни». Сегодняшние читатели узнают «Сашеньку», когда тот станет видным музыковедом, педагогом, займет должность ректора Московской консерватории имени П.И. Чайковского, а с 2004 по 2008 год будет работать министром культуры РФ, прославившись смелым отпором модернистам, навязывающим свою безнациональную культуру, прямо называя их потуги порнографией и бездарностью...
Налетавшись по небу, походивший по морю, Соколов-Микитов сосредотачивается на землях среднерусской равнины, бродит с ружьем по ее лесам и полям, но не простым охотником, а познавателем родной природы, открывателем ее тайн, жизни ее обитателей, описывая земное бытие в разных его мгновениях, красках. Ну, скажем, «Вечер в лесу»: «За вершинами леса скрылось солнце. Прохладно и сыро в лесу. Слышно, как дышит, оживает земля. Пахнет весенними почками, пробудившейся теплой землей. Вот сам собою шевельнулся на земле прошлогодний мокрый листочек. Под ним показалась из земли зеленая стрелка молодой травы. Много звуков в вечернем лесу...

Последний период творчества И. Соколова-Микитова можно назвать «карачаровским». С лета 1952 года он с женой Лидией Ивановной живет в лесном том домике вблизи села Карачарово Канаковского района Калининской (Тверской) области, о котором в известинской статье 
писал: 
«По-прежнему течет русская река Волга, пересекая огромное пространство нашей страны. Во многих местах она перерезана большими высокими плотинами. Множество больших и малых рек впадает в Волгу, пополняя ее воды. Сказочно звучат имена этих рек и речушек. Кто и когда давал имена нашим малым и большим рекам? Здесь, возле Карачарова, в Волгу впадают речки Созь и Паша, а почти в самом городе вливается в Волгу речка Тверца. Когда-то по старинной Волге ходили маленькие и большие деревянные суда. По Волге лежал большой торговый путь. Из Твери плыл русский предприимчивый купец и поэт Афанасий Никитин, проделавший великое путешествие в Индию и в другие заморские страны. На берегу Волги, заполненном телами загорающих людей, мне странно бывает думать, что вот здесь, мимо этих берегов, проплывал этот удивительный русский человек, запечатлевший в истории нашего народа навсегда свое славное имя». 
Имя Ивана Сергеевича тоже осталось в народной памяти навсегда. В Смоленской области, в селе Полднево Угринского района, есть Дом-музей, сюда перевезенный из деревни Кислово, с читальным и экспозиционным залами, литературной гостиной и рабочим кабинетом, а областная библиотека для детей названа в его честь. Мемориальные доски установлены на домах, где он жил: в Питере, Смоленске, Карачарове, в Москве на доме №118-а по проспекту Мира, в котором он и скончался 20 февраля 1975 года в возрасте почти 93 лет. По завещанию урну с прахом его захоронили рядом с могилами матери и дочерей в Гатчине, на Новом кладбище, вскоре поставили скромный памятник. К месту этому не зарастает тропа его читателей, старших и младших, летчиков и моряков, полярников и литераторов – всех, кого одарил он своим чудесным, наблюдательным, взволнованным, мудрым словом, а еще и наивным. «Наивность обогревает слово, – так говорил он молодым и добавлял: – Я думаю, что чистоту души писатель обязан беречь. Тогда его слово заиграет, станет привлекать к себе». Говорил он и о том, как важно всю жизнь честно и настойчиво трудиться. У него самого, Ивана Сергеевича Соколова-Микитова, от любимой его Родины три важных награды. Три ордена Красного Знамени – и все Трудовые. 

 

Эдуард ШЕВЕЛЁВ

(«Советская Россия» от 25.05.2017 г.)

***

«С поэзией происходит странное…

 С поэзией происходит закономерное…»

(Разговор с культурологом)

 

С поэзией сегодня происходят действительно странные вещи. Зайдите на сайт любого литературного журнала (я уже не говорю о литературных сайтах): авторов-поэтов – море, текстов – океан, но до чего эти тексты беспомощны! Может быть, будет слишком категоричным  сравнить их с «мама мыла раму», но что-то  совершенно близкое – налицо! 

 

- Сергей Владимирович,  так что же  у нас сегодня происходит с поэзией? – спрашиваю культуролога Сергея Коновалова.

Коновалов: – Ничего неожиданного. Мы живём в век технологий. Технологии заменили чувства. Технологии всегда БЕЗДУШНЫ, в них нет и не может быть романтизма, который является обязательной составляющей поэзии (не помню, кто, но очень  верно сказал, что «поэзия это то, что взламывает душу»). А технологии – это, по большому счёту, схемы. Помните Ипполита из «Иронии судьбы…»: «Мы перестали лазать в окна к любимым девушкам…». Действительно, зачем лезть в окно, когда можно совершенно спокойно войти в дверь? Да и девушка сегодня вас не поймёт, если увидит в окне.

 

         - Тогда в продолжение темы «оконных лазаний». Почему сегодня совершенно нет стихов (именно СТИХОВ, а не рифмованных текстов) о любви?

- Да всё по той же причине.  Потому что сегодня вместо окон - двери. Что касается любовной лирики, то здесь действительно не нужно путать рифмованные строчки о любви и именно любовную поэтическую лирику. Рифмованных строк о любви – полным-полно,  и для того, чтобы в этом убедиться, достаточно зайти в том же Интернете (кстати, вот вам ещё одна технология!) на любое поэтическое издание или литературный сайт. А вот СТИХОВ, согласен с вами, действительно нет! И что обидно, их нет не только в Москве, но и в российской провинции, которая всегда, начиная с Фета и до, пожалуй, Заболоцкого с его «Тарусским циклом», отличалась от столицы именно что тонким любовным лиризмом!

 

- Интернет виноват?

- А что такое Интернет? Та же технология! Да и люди, говоря казённым языком, обмельчали. Я читаю (пытаюсь читать) много поэзии и, увы, не вижу там запоминающихся текстов и, соответственно запоминающихся авторов. Лорка сказал: «Поэтический образ – это всегда трансляция смысла» - а какой смысл может быть у СХЕМЫ? Схема это ФУНКЦИЯ. Она всегда логична. А значит,  совершенно приземлена.

 

- А любовная лирика это нечто нелогичное,  воздушное, эфемерное…

- … окрылённое. Сумасшедшее. Даже абсурдное. Окна вместо дверей.

- « Любовь… одна дороже богатства, славы и мудрости… дороже самой жизни, потому что даже жизнью она не дорожит и не боится смерти.».

- Вот видите, и Куприна к месту вспомнили.

 

 

- Тогда очередной наивный, извините, «философский» вопрос: а чем  должен обладать именно ПОЭТ?

- Как и прозаик – НЕОЖИДАННОСТЬЮ. Уже упомянутый Куприн сказал: «Мы это видели, мы это знали. Но даже предположить не могли, как это чудесно!».

 

- И что же дальше? Утверждение лицемерия?

- Ничего трагичного в лицемерии в творчестве и понимании творчества нет. Да, сейчас МОДНО считать себя специалистом. Считать, что, например, понимаешь  классическую музыку. Или классическую живопись. Или льёшь слёзы от прочтения набоковской «Лолиты».  Это мода, это не действительное понимание!

 

- То есть, изображение умной, извините за вульгаризм, морды? Но это же смешно!

- Смешно. Но не смертельно. В таком случае, почему бы и «не». То же самое и с поэзией. Истинные её ценители, её знатоки были, есть и останутся. Да, их немного, я бы сказал – очень немного. Но они – категория постоянная.

 

- Себя к таковым относите?

- Увы. Мне, к сожалению, не дано.

 

- Так ведь немодно признаваться, что «не дано»…

- А я никогда за модой не гонялся. Такой вот я совершенно  «несовременный»…

 

Алексей Курганов,

прозаик,

г. Коломна (Московская область)

 

 

***

От «грядущего хама»

к Человеку будущего

 

 

Автор выражает благодарность Ю. А.Ротенфельду,

 В. Д. Спектору, С.И.Скорик и А. П.Юрченко

за помощь в подготовке этого материала.

 

У родника мыслей  

Сто лет тому назад известный русский писатель Дмитрий Мережковский написал популярную в те и в последующие годы брошюру «Грядущий хам». Рассуждая о будущем и предвидя развитие негативных процессов в обществе, он писал: «Бойтесь рабства и худшего из всех рабств – мещанства, и худшего из всех мещанств – хамства, ибо воцарившийся раб и стал хам, а воцарившийся хам и есть черт – уже не старый, фантастический, а новый, реальный черт, действительно страшный, страшнее, чем его малюют,  

грядущий Князь мира сего, Грядущий Хам...

Будущее – под нами, лицо хамства, идущего снизу – хулиганства, босячества, черной сотни – самое страшное из всех трех лиц».

Не зря боялся, судя по современному обществу.

В период опубликования «Грядущего хама» страна стояла на пороге грандиозных потрясений. И вскоре грянули Мировая война и Революция, изменившие весь уклад жизни не только рядовых обывателей, но и элиты общества.

Поэты Серебряного века: акмеисты, футуристы, имажинисты: Ахматова, Гиппиус, Гумилев, Мандельштам, Цветаева, Блок, Нарбут, Божидар, братья Бурлюки, Кручёных, Маяковский, Пастернак, Бальмонт, Петников, Северянин, Хлебников, Волошин, Есенин и еще сотни поэтов и художников горели желанием перемен. В этот период они написали свои лучшие творения.

Веселые и задорные они не боялись пойти против милитаристских призывов Временного правительства, призывали к миру, публично читая антивоенные стихи. Они низвергали пороки старой культуры общества и прославляли новое человечество, связывая его с прогрессом ХХ века.

В 1916-17 гг. Велемир Хлебников опубликовал «Воззвание Председателей Земного Шара» (ПЗШ), горячо поддержанное многими поэтами серебряного века и ставшего основой создания Общества ПЗШ – Правительства времени с императивом – установление мира на всей планете. В эти дни мы отмечаем его 100-летие.

 Все разумные люди задумываются, что же на самом деле происходит в обществе, почему оно не живет в любви и согласии? Что или кто им управляет? Волюнтаризм отдельных личностей, или природные процессы?  

Есть естественные науки, постигающие закономерности природы и использующие их для службы людям. К ним относятся, например, физика, механика, медицина...  

А есть «противоестественные» науки – это социология, политология, философия, теология, культурология, то есть общественные науки. Они изучают жизнь общества, созданного человеком.  

Но так ли противоестественны, эти науки?  

В социальной сфере, где работают обществоведы, ТЫСЯЧЕЛЕТИЯМИ (!) сохраняются и даже культивируются неприемлемые отношения между людьми, которые не делают человечество более счастливым, не ведут к миру и согласию. В итоге мы имеем войны и борьбу якобы прогрессивных идей. Всем управляют лицемерные политики. Всеобщее счастье остаётся несбыточной мечтой. Почему?

 Уже есть значительный опыт использования технических наук в природной сфере. Так электросварка используется для соединения тканей в хирургии при лечении человека, благодаря химии создаются минеральные удобрения, повышающие урожайность растений и пр.

А Эйнштейн был как будто прав, когда говорил: «Я боюсь, что обязательно наступит день, когда технологии превзойдут простое человеческое общение и мир получит поколение идиотов». Но он не понимал, почему это произойдет!

А происходит это не только потому, что так хочет ВЛАСТЬ!

К сожалению, более привлекательные технические достижения вытесняют простое человеческое общение, отравленное социологической политикой, и мы наблюдаем размножение поколений идиотов, враждующих с братьями своими. Слава технарям? А люди не виноваты? Виноваты, но бессильны. К сожалению.

Социологи не смогли обеспечить в обществе мир и согласие, и такое же четкое взаимодействие его звеньев, как элементы в технике. В компьютеры тоже периодически попадают разрушительные вирусы, но антивирусные программы не допускают их «побед» над полезными свойствами машин. Они автоматически уничтожают вредителей. Почему же в человеческом обществе нет эффективных средств защиты от преступной деятельности, разрушения морали, семьи, государства, мира?  

Не остановим эту агрессию – сами превратимся в животных.

Это колоссальная недоработка не только упомянутых обществоведов, но и педагогов, психиатров, психологов, юристов и ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ, КАК НАИБОЛЕЕ СПОСОБНОЙ И ПРИЗВАННОЙ РЕШАТЬ ЭТИ ПРОБЛЕМЫ.

 

Творчество – путь и средство

Творчество в технической области уже сделало жизнь людей несоизмеримо более комфортной и интересной по сравнению с первобытным обществом и остальным животным миром. Изобретение колеса, электротехники, реактивного двигателя, новых материалов, компьютеров, беспроводных коммуникаций и многих других, отсутствующих в природе устройств и технологий, изменили нашу жизнь к лучшему. Сколько ручного и вредного труда взяли на себя автоматические производства!  

Всего 185 лет (!) прошло с момента открытия Фарадеем электромагнитной индукции, а как изменился мир! Информационные и коммуникационные технологии с фантастической скоростью и точностью позволяют обрабатывать и доставлять любые массивы информации в любую точку нашей планеты.

Это укор обществоведам.

Наш замечательный философ Юрий Ротенфельд – профессор, доктор философских наук, мечтал стать врачом, но окончил машиностроительный институт, работал слесарем, электриком, конструктором, и в итоге стал философом с мировым именем. Его труды  «Неклассическая диалектика», трилогия «Запечатанная книга», «Миссия Патриарха», «Законы истории: есть у революции начало», «Элементы новой идеологии», «Служение в современном мире», «Философия морали», рассматривают идеологию стран, прошедших через войны, но не пришедших к прочному миру.  

Он задумывается, как использовать методы естественных наук для совершенствования наук общественных, чтобы получать реальный результат в человеческих отношениях. Он считает, что естествознание может помочь открыть исторические законы, влияющие на общественные отношения в будущем. Смелая постановка вопроса, но очень интересная.

Вот его мнение: «Поставив гуманитарные и социальные науки в один ряд с другими науками, устанавливающими закономерности природы, мы добьемся того, что рассудочное мышление поднимется на более высокую, разумную ступень».

Сколько на это понадобится времени? Войны происходят не по желанию простых людей. Войны – это самые страшные преступления. Их затевают владыки с целью захвата того, что принесет им доход, и посылают воевать детей простых людей, неимущих. Герои – это чаще всего жертвы чьих-то преступлений (не всегда, но очень часто).

Героизация войн в литературе – это неосознанное признание правомочности войн, которое еще и оправдывает тех, кто их устраивает.

Наши размышления и убеждения, наше прошлое и настоящее в значительной степени зависят не от нас самих. Но мы рассуждаем о будущем, о том каким хотим его для себя и для наших потомков.

Ученые, ни в области естествознания, ни в обществоведении, не изобрели катализатор мира. Катализатор мирного сосуществования людей, исключающий военное напряжение.

У электричества есть противоположности: «+» и «–», у магнита полюса N и S. Мы научились их использовать в своей жизни. У людей тоже есть противоположности: добро и зло, любовь и ненависть, щедрость и алчность. Как их использовать на благо человечества? Как сделать, чтобы работник и работодатель, люди и владыки отказались от антагонизма и, служа друг другу, добивались удовлетворения интересов обеих сторон. Ротенфельд рассматривает технические противоположности в качестве аналогии к осмыслению не физических, а социальных процессов. Он отмечает, что при помощи рассудочного мышления гуманитарии никогда не смогут понять общество и прийти к взаимопониманию. Каков этот путь?  

Тираническая форма власти – самая безнравственная создала рабовладельческое общество.

Крепостническая — связана с ограничением, но не с исключением насилия.

Либеральная — обусловливает изменение социальных отношений для частичного перехода от эгоизма к альтруизму. Это уже революция, как переход от крепостничества к свободе. Но так ли это?

Известное нам эволюционное развитие общества не меняет по существу господствующую форму общественных отношений, которую формирует Власть, стремясь сохранить социальное неравенство, незаслуженные привилегии и безграничное богатство, опираясь на ложь и силу.  

Сервистическая форма отношений, которую предлагает Ротенфельд (от английского слова service – служба) предусматривает альтруистическую ориентацию человеческой жизни каждого индивида. Это наиболее полное единство личного и общественного интереса, которое строится на основе отношений взаимного служения, а не взаимной борьбы. Ее особенность в том, что человек добивается своих личных целей не через господство над людьми на основе первых двух форм власти, и даже не на либеральных отношениях, а через служение обществу и окружающим людям. Предприниматель и работники – это не хозяин и слуги, а единая команда, работающая на удовлетворение потребностей друг друга и других людей. Дружно и с любовью к тому, что они делают для других и для себя. В своих статьях и книгах он подробно рассматривает эту проблему.

В постоянно меняющемся вокруг нас мире смысл служения должен не просто сохраняться, а быть императивом человеческих отношений. При этом сам народ становится катализатором мира. И тогда идея Велемира Хлебникова, начавшего создавать Правительство Времени в виде Общества Председателей земного шара (ПЗШ) с императивом мир, в противовес правительствам государств с их войнами, распространится не только на поэтов, которые первыми были ПЗШ, а на всех, кто примет этот императив, как основу своей жизни.

Члены Общества ПЗШ и единомышленники, разделявшие их устремления, называли это игрой. Из-за этого к идее Хлебникова у части общества было снисходительное отношение. Ротенфельд считает, что между игрой и серьезным отношением к жизни вообще нет никакой разницы. Жизнь как игра, чем бы серьёзные люди ни занимались, они всегда ставят своей целью победу, выигрыш(от слова игра). Но одни люди живут, строго соблюдая требования закона и морали, другие их нарушают. «Именно в этом скрывается причина того, что процветания часто добиваются совсем не те, кто его заслуживает» – считает Ротенфельд. И далее рассуждает: «Что же является главным в игре? Ответ зависит от того, какие цели мы преследуем. Для кого-то главным является альтруистически ориентированный их личный интерес, для другого, напротив, – его эгоистические личные или групповые потребности».

Мы сами должны определить цели и правила нашей «игры».

Любая политическая система государств состоит из лабиринта лжи, опирающегося на три основы успешного вранья: страх, холуйство и алчность, определяющие во многом истоки общественных отношений.

Главным признаком преуспевающего человека является наличие у него вполне конкретной цели, к которой он шаг за шагом стремится. Вот цель и определяет результат.  

 

Наша цель

Не спешите меня осудить. Да, я наивный мечтатель. Хочу с точки зрения сегодняшнего дня неосуществимого. Но уж очень хочется, чтобы человечество не утонуло в потопе вражды и эгоизма. Какова же должна быть наша цель?

ЦЕЛЬ жизни человека должна заключаться не только в максимальной самореализации своих способностей, но и  в служении всем окружающим, в благих делах на радость не только себе, но в первую очередь и другим, чистотой своей души пробуждать добро в душах других людей

БЕССМЫСЛЕННЫМ и порочным, а, следовательно, и недопустимым должны быть все виды проявления эгоизма, алчности, насилия... Это надо сформулировать в виде Закона (может быть, пока Кодекса).

Знаю, наивно и неосуществимо, но я всегда был рабом Ответственности.

И нередко мне удавалось то, что другие считали совершенно невозможным. И не только мне. Аминь – Да будет так!

Для создания Нового Мира, о котором мечтали ПЗШ, потребуется много ума и терпения, самоотверженности и знаний, педагогических, культурных, юридических, медицинских... И любви. Учитесь любить, – призывают Председатели. Любовь – это «не свет, летящий издалёка», писал третий ПЗШ Леонид Вышеславский, она многого требует от каждого и зависит от того «каков ты есть».

Каков ты есть, как ты живешь на свете,  

такою будет и твоя любовь!  

Это он говорил, видя как

Под грудой вседневных забот и вопросов,  

под скрип друг на друга наплывших столетий  

проходят и тащат свой скарб на колесах  

богатой утопии нищие дети.  

Продолжая эстафету Председателей, Леонид Николаевич указывал на запутанность человеческих отношений в наши дни

В них, кажется, всё есть: компьютер,  

мобильная связь, интернет,  

а мир всё ещё не распутан,  

а мира в нём всё ещё нет.  

Вышеславский призывал своих единомышленников к объединению, зная, что и кажущееся несбыточным, и даже абсурдным, усилиями людей может осуществиться:

Верую: нам еще странствовать вместе…  

Верую, потому что абсурдно.  

Четвёртый ПЗШ Юрий Каплан, испытывая негативные реалии жизни, верил, что и в этих условиях Любовь бессмертна.  

Выбьют душу копытом и плетью,  

выпьют жадно горячую кровь,  

но бессмертно на тысячелетья  

Праславянское имя – ЛЮБОВЬ!..  

«Без Любви я мёртв. Мне ничего не надо» писал он. С сожалением наблюдая деградацию любви и распущенность, Каплан – ПЗШ-4 напоминал всем о целомудрии «А бессмертные богини тем милей, чем недоступней».  

Примечание: Когда Хлебников назначал десятки Председателей, в числе которых были поэты, художники, летчики, дипломаты, их никто не нумеровал, и они никому свой титул не передавали. Нумерация возникла при передаче бывшим вторым Председателем ПЗШ Григорием Петниковым своего титула Леониду Вышеславскому, которому он подарил художественно обработанный корень с надписью «ПЗШ-3 от ПЗШ-2». Так Вышеславский по воле Петникова стал 3-м, а Каплан 4-м, но в этом есть доля справедливости, потому что все предыдущие ПЗШ, не считая Хлебникова, относились к этому, как к игре. Они ушли из жизни, не прославившись организационными действиями для реализации целей общества ПЗШ и их пропаганды. Возможно, что это учитывал Петников, зная серьезное отношение Вышеславского к идее Хлебникова и надеясь на то, что он внесет оживление в «игру». Вышеславский в итоге «расширил штат» Общества наречением Юрия Каплана Вице-председателем и Анатолия Мозжухина Первым Знаменосцем ПЗШ. До этого знамени, описанного Хлебниковым в «Воззвании ПЗШ» не было, соответственно не было и знаменосца. Теперь усилиями знаменосца у общества появились клейноды: знамя по описанию Хлебникова и Знак ПЗШ. Каплан под этим знаменем проводил все свои фестивали. Все члены Общества, состоявшего из 3-х человек, пропагандировали в прессе и на собраниях литераторов замысел Хлебникова.

После трагической гибели Каплана, не назначившего преемника, в штате Общества остался один знаменосец, вынужденный исполнять обязанности Председателя. В течение ряда лет он пытался уговорить поэтов избрать нового ПЗШ. Трудно сказать почему, но согласия по кандидатуре достичь не удавалось. Честолюбие, консерватизм мышления или политический конформизм, по моему мнению, были тому причиной. В конце-концов, самого  Первого Знаменосца утвердили на международном фестивале в должности ПЗШ-5. Других кандидатов не было.

 

Но надо помнить и признать, что ОПЗШ уже по замыслу Хлебникова было международным явлением. Достаточно того, что Хлебников нарекал Председателями не только русских, но и представителей Китая, Индии и вообще людей разных национальностей. И сейчас у нас есть Знаменосцы за границей, в том числе в Германии и Израиле.

Наш выдающийся литературовед Светлана Скорик, поэт и литературный критик, была единственной из Знаменосцев, кто писал и публиковал на сайте материалы об Обществе ПЗШ, статьи и исследования о первых Председателях. Она разместила на нём Знамя и помещала его на своих публикациях, искренне разделяя идеалы Общества ПЗШ. Кроме неё, никто не сделал столько для возрождения легенды. Благодаря её помощи и удалось поднять вопрос об избрании ПЗШ-5 на фестивале и тем спасти легенду от забвения и дать Обществу ПЗШ шанс на продолжение жизни с пользой для человечества. Учитывая это, я рекомендовал избрать её сразу Вице-Председателем, а теперь, соблюдая историческую традицию, назначаю её ПЗШ-6.

В написанной ею статье о любовной лирике Каплана она отмечает, как Юрий Григорьевич «проводит параллель с нашим временем, да и с любым веком: «Вы, делатели денег и карьер, – / достойные наследники Энея», но для себя он выбирает совсем другое кредо: «А я твержу: любовь – всего главней. / Законов. Вер. Строительства державы», потому что (и в этом ещё один непререкаемый закон Любви!) «всё, начатое нами без любви, / испепелится. Распадётся. Рухнет».

 Творчество свойственно человеку изначально безо всякой корысти и появилось задолго до появления товарно-денежных отношений. Исток его – в желании сделать что-то полезное, красивое, радующее людей. Радующее, то есть дающее радость, без которой невозможно счастье. Творчество делает счастливыми многих людей и самого творца. Всех творцов, и композиторов, и архитекторов, и художников, и инженеров.

И миллионы людей, для которых они творят, не рассчитывая на то, что когда-нибудь услышат от них слова благодарности. Сознание того, что он сделал доброе дело, делает творца счастливейшим из людей.  

Я не представляю себе счастья без творчества. Мне повезло, я общался со многими выдающимися людьми, истинно счастливыми творцами. Их нравственная жизненная моральная позиция многому меня научила. Так, например, выдающийся кинорежиссер Иван Александрович Пырьев еще в 1963 году говорил мне: «Учись быть гением добра в своем творчестве». Мои друзья, замечательные писатели Марина и Сергей Дяченко в своей фантазии видятмир, в котором хотелось бы жить.Братья Стругацкие создали такой мир, в котором на первом месте - творчество, и есть образ Учителя, и все люди не просто равны, но одержимы любимой работой. Но сами признали, что, к сожалению, сейчас этот мир отодвигается от нас все дальше и дальше – великаятеория воспитания, которая должна превратить Человека Потребляющего в Человека Творческого, до сих пор не создана.

Сами писатели, как бы они ни были талантливы, не могут сделать то, что должны делать государственные институты. Но это возможно только с нашей помощью.

С Вашими талантами, читатель, Вы тоже можете сделать очень много. Сейчас в 100-летнюю годовщину нужно максимально использовать средства информации для популяризации гениальной идеи создания Общества ПЗШ Велемиром Хлебниковым и роли его для совершенствования настоящего и будущего.

Если не мы, то кто же?

 

Что имеем

Политики и социологи знают, к чему приводят игры во власть. Американский психолог и психиатр Эрик Берн считает наиболее зловещими играми войны, к которым добавился сейчас терроризм. Поэтому формирование честной и доброжелательной личности, формирование добрых, дружеских, искренних взаимоотношений между всеми людьми всегда актуальны. Развивая идеи психоанализа и методы лечения нервных и психических заболеваний, Берн сосредоточил внимание на «трансакциях» (действиях, направленных от чего-то к чему-то). В основе межличностных отношений трансакции могут иметь скрытую цель, и Берн тоже называет их играми.

Берн рассматривает три эго-состояния: Взрослый, Родитель и Ребёнок. В одном из этих состояний человек и вступает в контакт с окружающей средой, строя свои взаимоотношения с остальным миром, сталкиваясь с проблемами человеческого общения. Какими проблемами?

Обычно, в зависимости от нравственных и интеллектуальных особенностей индивида, используется одна из четырех упомянутых форм отношений: тираническая, крепостническая, либеральная или сервистическая. Людей с аналитическим умом и независимым мышлением по моей оценке до 2-х процентов. Их трудно обмануть. 60 % людей внушаемые, легко поддающиеся психотронным методам воздействия, остальные в разной степени внушаемы. Контроль над поведением людей осуществляется путем внедрения в их сознание идей, мыслей и представлений, с помощью массированного распространения специально подготовленной по форме и содержанию информации. Для этого используются СМИ, электронные устройства, харизматические лидеры, воздействующие на психику и другие методы. С их помощью человек превращается в послушного робота, способного на выполнение заданной программы, даже на убийство. Это способы зомбирования. Производится вмешательство в подсознание человека, формирование определенных представлений или целей. После этого человек выполняет соответствующие задания¸ не понимая, что подчиняется чужой воле.

Не выделяться даже в грязном месиве,  

быть с краю – не на взлётной полосе,  

оправдывать любое мракобесие.  

И быть, как все, как все, как все...  

Так определил состояние зомби поэт и журналист, Знаменосец ПЗШ, один из организаторов и руководителей Межрегионального союза писателей, Владимир Спектор. Он, в частности, пишет: «Воплотится ли в реальную жизнь повсеместно сервистическая идеология, предложенная философом Юрием Ротенфельдом, покажет будущее. Пока что у нас нет весомых побед в ежедневных сражениях за совесть и порядочность, доброту и справедливость. Бои эти идут в душе каждого жителя Земли. Новая философия украинского учёного может помочь людям определиться с выбором». Ротенфельд уверен, что «сервистические отношения – ключ к пониманию будущего. Становление новых все более нравственных общественных отношений – это предусмотренный эволюцией способ гармонизации отношений между людьми, между человеком и природой. Взаимное служение в рамках социально-этичного рынка – вот на каких принципах должна быть основана идеология современных цивилизованных государств».  

Именно это должны нести в жизнь не только Знаменосцы ПЗШ, но и все литераторы. Ученый считает, что «Этот путь связан с формированием у представителей всех стран общечеловеческой идеи нравственности, которая должна быть осознана каждым человеком и каждым народом на уровне его национальной идеи. Кратко ее можно сформулировать в виде следующей парадигмы: «Жизнь – это служение». И еще: «Новая форма разумного конкретно-всеобщего диалектического мышления и опережающее воспитание помогут понять, как соединить личные и общественные интересы, как атмосферу вражды и ненависти трансформировать в атмосферу доброжелательности и любви, как достигнуть такого синтеза».  

Это первоочередная задача Знаменосцев ПЗШ и сторонников идей ПЗШ. Именно сервистическая, как никакая другая форма общения наиболее полно гармонизирует отношения между людьми, между частными и общественными их интересами. Именно она может и должна стать катализатором мира.

«История общества есть поиск гармонического синтеза между природным стремлением, обязывающим человека заботиться о своем собственном благополучии, и моральным стремлением, накладывающим обязанности по отношению к другим людям».  

Но поиск этот пока безуспешен и то, что мы сейчас имеем, Спектор видит наоборот:

Каждый видит лишь то, что хочет.  

Каждый знает лишь то, что умеет.  

------  

Важен только свой маршрут  

над полями, над вождями,  

что пришли и вновь уйдут.  

------  

Уходит время бескорыстных песен,  

всё реже слышно: «Друг, товарищ, брат»…  

Всё чаще: неудачлив, значит – честен,  

зато нечестен – выгодно богат...

------  

Всё меняется – пьесы и роли,

превращая диезы в бемоли,

вызывая то плач, то смех.      

Но, как прежде, манящий грех

вновь находит в постели у власти

не свободу, а призрак счастья.

Трудно не согласиться с тем, что «отношения служения — это тот единственный мост, который способен соединить частный интерес личности, групповой интерес нации или этноса с общечеловеческим интересом». «Нужно формировать Нового человека, который научится воспринимать мир не как безжалостную борьбу всех против всех в условиях тотальной ненависти, а как соревнование, протекающее на основе взаимного и вознаграждаемого служения». Нужно! Но как? Есть желание, но нет механизма. Давайте искать такой механизм.  

Для формирования Человека Будущего необходимо определить его сущность. Смысл жизни Человека Будущего должен заключаться в совершенствовании этой жизни, в стремлении к достижению всеобщего Счастья на основе Правды с помощью Наук и Искусств, при этом Творчество является основным элементом фундамента счастья.  

Все произведения искусств должны и могут быть ориентированы на то, что каждый человек должен быть счастлив, СМЫСЛ ЖИЗНИ В СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ ЖИЗНИ ДЛЯ ДОБРА И ЛЮБВИ, а любое антисоциальное поведение недопустимо и неприемлемо. КАТЕГОРИЧЕСКИ ДОЛЖНЫ ПРЕСЕКАТЬСЯ ПОПЫТКИ ПРОПАГАНДЫ НАСИЛИЯ И ВРАЖДЫ, НАЦИЗМА, ЗАВИСТИ, ЗЛОРАДСТВА,

А ТАКЖЕ ПОНЯТИЯ СВОБОДЫ КАК ВСЕДОЗВОЛЕННОСТИ. Без ложного понятия о цензуре везде должны быть «антивирусные» фильтры, не допускающие деградации человечества.

 

Заключение

Тема эта требует продолжения до создания Государственной программы. Я назвал её «гомосапиенсизм». По Ротенфельду – это, видимо, «сервистизм».

Хотелось бы надеяться, что эта публикация положит начало походу Призрака Счастья, который «побредёт» не только по Европе. Я в это верю.

 

Жизнь даётся человеку один раз, и прожить её надо так...

Как? Давайте сформулируем смысл жизни человека, достойного называться действительно разумным, в формеЗаконаи попробуем привить его другим. Это сверхзадача всей нашей деятельности.

Сейчас надо сделать следующий шаг:

– создать Программу «приземления» Легенды, рожденной Велемиром Хлебниковым, начав с перечня реальных дел по реализации императива Общества ПЗШ — мир;

– сформулировать Смысл жизни Человека Будущего.

Он должен зиждиться на основе Идеала Счастья и включать:

– красоту человеческих отношений;

– роскошь общения;

– умение красиво преподносить свои чувства.

Это должно базироваться на Кредо – основе мировоззрения человека:

– ни слова лжи; (хотя бы минимум лжи, зависти, злобы, злорадства)

– во всем вини себя;

– только безупречная работа (высококачественная) имеет смысл;

– ответственность и надежность.

Важно определение своей альтруистической роли в этой работе:

– в совершенствовании своей личности и характера;  

– в максимальной самореализации способностей и талантов;

– в бескорыстной любви к ближнему и дальнему.

...Обновить, как блюдо на столе,

небо, землю, воду, времена...

Чтобы было больше на Земле

счастья, чтоб закончилась война.

Сделать всем прививку доброты,

чтобы антиподлость, антизлость

были с антизавистью на «ты»,

чтобы пелось, елось и жилось,

как мечталось людям на Земле,

где щедрот не меньше, чем забот,

где лежит, как блюдо на столе,

взорванный войною небосвод.     (В. Спектор)

 

Любой человек достоин и похвал и порицания за разные свои поступки, но итог жизни складывается, как средне арифметическая всех его действий, оцененных другими людьми со стороны. Здорового человека всегда волнуют вопросы: что о нем думают другие, как он выглядит со стороны, как к нему относятся, что в нем ценят, а что не любят. И по этим оценкам он корректирует свое поведение, свою личность, стремясь достичь любви и уважения окружающих единственным путем: стать достойным этого. Это нормальное здоровое честолюбие. У каждого человека, кроме хорошего мнения о самом себе, есть и несомненные достоинства. Ищите их у людей и цените их по достоинствам, а не по недостаткам. Научите себя искренне любить и уважать людей за все хорошее, что в них есть. Секрет искусства нравиться другим заключается в умении по настоящему искренне любить их, радоваться каждому их успеху и ценить каждое достоинство.  

Я не согласен с общепринятой трактовкой морали басни Крылова «Кукушка и Петух». Я вижу в ней прямо противоположное. Это очень хорошо и нормально, когда «Кукушка хвалит Петуха за то, что хвалит он Кукушку». Они – молодцы! Так и должно быть! Человек, удостоившийся похвалы, будет стремиться к еще большему совершенству, чтобы заслужить новую похвалу. Это стимул к прогрессу. Не уставайте твердить людям о значимости их достижений и талантов, относитесь к ним, не умаляя их достоинств, и мир изменится.

Люди оценят ваше отношение к ним и отблагодарят вас тем же. Конечно, здесь не исключается, что настоящий друг всегда предупредит, если заметит недостатки, и обратит на них внимание. Только сделает это не прилюдно и в тактичной форме.

Обычные люди, как правило, не ждут от вас критики. В первую очередь они ждут понимания и похвал за то, что им кажется значительным в их деяниях. Проявите внимание к их достижениям, присмотритесь, что они считают предметом своей гордости и за что рассчитывают на одобрение. Дайте им то, чего они ждут (и я уверен, заслуживают) и вы им друг, а они – вам. И вы вознаградите себя массой интересных общений и дружелюбным окружением. Антуан де Сент-Экзюпери считал вообще единственной роскошью – роскошь человеческого общения.

Закончу, напомнив слова В. Хлебникова из Воззвания Председателей Земного Шара:

Только мы, свернув ваши три года войны  

В один завиток грозной трубы,  

Поем и кричим, поем и кричим,  

Пьяные прелестью той истины,  

Что Правительство земного шара  

Уже существует.  

Оно — Мы.  

 

И на нас лежит ответственность за судьбу мира. На Земле можно сделать Рай.

Анатолий Мозжухин

***

ИНТЕЛЛИГЕНТ ИЛИ ХОЛУЙ?

 

 

«Согласно закону общей теории систем: «один элемент не может быть в состоянии качественно ином, чем вся система». А система находится в состоянии перерождения и деградации». (Из статьи С. Вермишевой «Писатели в роли коллективного Чацкого»)

В одной из программ «Поединок», регулярно идущих по второму каналу, прозвучала фраза: «Холуй интеллигентом быть не может, а интеллигент может быть холуём». В связи с этим подумалось: что же должен испытывать интеллигентный человек, слушая этот высоколобый трёп, для которого предоставлен государственный канал телевидения. Умникам, приглашаемым на «Поединок», почему-то позволено забалтывать, можно сказать, святые, устоявшиеся в сознании людей понятия.

Но соглашаться с подобными, звучащими на всю страну, выводами – значит, себя не уважать.

Спрашивается: какой такой интеллигент может быть холуём? Ответ простой: да тот самый, который им и является. А раз он холуй, то интеллигентом быть не может. Элементарный логический вывод. Но нет, оказывается, кому-то из холуёв позволено быть интеллигентом. Кому же? О себе любимых, наверное, шла речь. И дело не в хитроумных словесных подтасовках определений. Холуй, как известно, – это подхалим, низкопоклонник;  интеллигент – человек, принадлежащий к общественному слою работников умственного труда, образованных людей. Дело во внутреннем, психологическом состоянии человека, в его воспитании. Поневоле вспоминается усвоенное со школьной скамьи: «Рождённый ползать – летать не может».

Один отец наставлял сына: будешь дружить с орлами – научишься летать. Но те «друзья», которые только угождают орлам, летать никогда не научатся. У орлов надо учиться обретению крыльев. И, конечно, прав был классик, когда говорил, что нужно ежедневно выдавливать из себя раба. Хочу добавить: кому – по капле, а кому и по ведру.

В советские времена интеллигенцию называли народной.

Радостно было в этом году видеть молодых учёных, получивших заслуженные награды из рук Президента России.

Но, когда узнаёшь, что артист Броневой является обладателем всех четырёх степеней ордена «За заслуги перед Отечеством», а артист Винокур уже четвёртой и третьей, то поневоле задаёшься вопросом: за какие такие заслуги новая российская власть раздаёт такие ордена? И какая от этого польза отечественной культуре? Если нет более достойных, то поберегите награды, не снижайте их ценность в глазах народа. Или это стало также инструментом унижения? Для справки: всемирно известный русский писатель Василий Иванович Белов был удостоен только четвёртой степени ордена «За заслуги перед Отечеством». Излишне объяснять, что труд крупнейшего писателя современности неизмеримо значимее труда не великих, прямо скажем, названных выше  артистов. Интеллигентами их назвать язык не поворачивается, хотя бы потому, что принимают награды, не соответствующие их вкладу в отечественное искусство.

Награды – это не подарки к юбилею, а элемент воспитания общества, особенно действенный в воспитании молодёжи.

В стране строится капитализм и, к сожалению, не с человеческим лицом.

Народ должен чётко знать, по какому пути мы идём, кто наш друг, кто наш враг, какие у нас ценности. Сейчас у большинства народа одни ценности, у правящей верхушки уже два с лишним десятилетия другие. Сверху идёт постепенное вытравливание, в подавляющей степени с помощью электронных средств массовой информации, общественного в сознании, гордости  общими – страны, государства – успехами: в международной политике, в экономике, в науке, в искусстве; а главное – вытравливание правоты морали общественной над хищнической моралью частника.

 Что стало с украинской молодёжью, сориентированной на западные индивидуалистические ценности, мы уже увидели. Если и наша молодёжь не будет знать истинной истории своего государства, если её постепенно вовлекут на путь переоценки ценностей своих отцов и дедов, то результат нетрудно предсказать. Факельные шествия до добра не доводят.

В «загадочной русской душе» золотому тельцу не место. Именно его отсутствие в ней и позволяет сохраняться русскому самосознанию, бескорыстному, православному по своей сути.

В верхних слоях общества, пронизанных денежными потоками, ничего русского в отношениях между людьми не осталось. Олигархат, криминал, спекулянты, крышующие их структуры, – все замешены на деньгах. Не избежали продажной участи и обслуживающие  эту, говоря современным языком, «тусовку» эстрадники и политические шоумены.

Те, кто продали свою совесть, однажды ступив на сулящий богатство и  успех путь, если не глупы, прекрасно понимают свою холуйскую сущность. Потому и забалтывают всё и вся, тем самым обесценивая – кровью души обретённые человечеством моральные ценности и идеалы. Да им и не нужно, чтобы их причисляли к интеллигенции, для них интеллигент уже давно смешное, почти ругательное слово, такое же, как дурак.

Если в понятии интеллигент оставить только составляющую, связанную с развитием интеллекта в результате образования, то магия этого слова, на интуитивном уровне понятная каждому русскому человеку, исчезает. Тогда, действительно, интеллигент может стать холуём, причём холуём высокообразованным, сросшимся со своим хозяином. Правящей верхушке, окружающей себя талантливыми, высокообразованными холуями, следовало бы помнить из истории, что, когда по той или иной причине придётся лишиться своего места во властных структурах, больше других и профессионально топтать их будут эти самые высокообразованные холуи.

Холуй – это не преданный слуга, не друг, это особь с фигой в кармане или с камнем за пазухой. А эти «орудия труда» всегда находили своё применение. К интеллигенту человек с фигой в кармане, будь он хоть трижды высоколобым, не имеет никакого отношения.

Грустно оттого, что это понятие, в общем-то выстраданное, выстроенное в советском обществе, с присущими ему чертами, как и сам советский человек, имя которого звучало гордо, стёрлось.

Обратная метаморфоза произошла со словом спекулянт, имевшим в советском обществе отрицательное значение по той причине, что капитал наживался не в производственной сфере, а простой перепродажей товара с целью наживы. Спекулянт теперь – предприниматель, а это слово звучит гордо. Но такой предприниматель бесполезен, даже вреден, для государства. Интересна параллель, которую обнаружил в книге Леонида Выскочкова «Николай I», изданной в серии ЖЗЛ: в России  «до 1840 года официально существовал термин «бесполезные» евреи, затем он был заменён на «не имеющие производительного труда». «Бесполезные» евреи были заняты преимущественно торговлей, в том числе торговали водкой в счёт будущего урожая. Куда ни глянь, много сейчас такого бесполезного человеческого «капитала», в том числе и в литературе. И политики, и политологи всё никак не могут от политических шоу перейти к делу.

Модным теперь стало слово креативный, которым обозначают творчески подходящего к деланию денег человека. Мошенники в этом смысле – очень креативные люди, и невольно модным словомих деятельности придаётся привлекательный смысл. Образ интеллигентного человека становится невостребованным, не привлекает общественного внимания и постепенно становится непонятно, кто это такой.

Был ли Чацкий интеллигентным человеком? «Служить бы рад, прислуживаться тошно» – это не холуйская фраза, которую в «Горе от ума» произносит Чацкий, но и до дела ещё далеко. Кем он мог стать, можно только догадываться. Судят, как известно, по делам, поэтому в данном случае уместно будет сказать: не судите, да не судимы будете.

Посвящая себя России – да. Но и Николай I – император, для которого благо России и её народа было на первом месте, – тоже. И именно ему, а не декабристам, суждено было создать сильную Россию.

Государственное устройство напоминает пирамиду. И если отдельные её составляющие крепко, если не сказать жёстко, скреплены между собой, то такое государственное образование устойчиво от основания до вершины. Нынешнее государственное устройство России представляет собой слоёную  пирамиду, слои которой между собой в единое целое крепко не связаны, существуют почти автономно. Власть, к сожалению, не озабочена созданием и применением необходимых скреп. В каждом слое свои деньги, свои, связанные с ними, авторитеты. Чем ближе к вершине пирамиды, тем денег гуще, и главная забота верхнего слоя заключается в том, чтоб его от этих денег не разорвало.

Интеллигенцию ещё называли «прослойкой». Я бы добавил прилагательное скрепляющая. Интеллигенция является скрепляющим, вдохновляющим общество материалом. Это роль честных образованных тружеников. Где они могут быть востребованы? Должны быть востребованы – от основания до самой вершины. Но они явно «лишние» в слое спекулянтов, а спекулятивными операциями занимаются и многие банки, и криминалитет, и олигархи. Недавно прочёл научное издание из серии «Документы советской истории». Книга называется «Последние письма Сталину 1952 – 1953». Большинство писем написано трудовой интеллигенцией – от студентов вузов до академиков, из разных сфер деятельности. Их письма пронизаны любовью к своему делу, к Отечеству, верой в мудрость вождя, ощущением своей роли в общем созидательном труде.

Сейчас голос народа в Кремле не слышен. Народ безмолвствует – не потому что потерял дар речи, и не потому, что ему сказать нечего. Его никто ни о чём не спрашивает, и слушать не станет. Он есть, но его как будто и нет. Так же, как  писателей.

Как ни крути, а интеллигентность связана с нравственными устоями человека, с его верой, с тем, что его вдохновляет на добрые дела. «За Веру, Царя (как помазанника Божьего. – Ю.М.) и Отечество», «Православие, самодержавие, народность» – эти формулы государственной жизни России рождались в умах лучших людей Отечества и не на пустом месте. Их переосмысление в современной жизни – задача правящего слоя, непосредственно главы государства.  Не просто интеллектуалов, не высоколобых холуёв, а истинной элиты общества, не утратившей совести и любви к Отечеству. И понимающей ценность и ответственность власти, данной не за миллиарды долларов, а по заслугам перед своим народом.

Надо решить, что мы хотим получить и в ситуации с определением роли Союза писателей России в жизни общества: коллективный голос совести народной или элемент её разрушения; бесконечные метаморфозы искусства ради искусства или умного доброго собеседника, который вслед за Пушкиным мог бы сказать, что чувства добрые он лирой пробуждал.

Массовое искусство, вписанное сейчас в денежные потоки, финансируемое ими – работает на разрушение всего того, что было создано до смены экономического курса страны. Дальше будем разрушать или начнём созидать? Но прежде не мешало бы знать: что будем созидать. Не зря в своё время приобрёл огромную популярность роман Чернышевского «Что делать?» Мы сейчас тоже на распутье. А рынок сам ничего не отрегулирует, в этом мы уже убедились.

Верхнему слою современного российского общества, который считает, а не читает, литература не нужна. Но литература, как и прежде, нужна  народу, в нём поиск правды и справедливости никогда не угаснет, ему никогда не станут чужды человеческие чувства, не замешенные на деньгах. Писателям как «инженерам человеческих душ» следует помнить завет Некрасова: сейте разумное, доброе, вечное. Это и будет их вкладом – вкладом части творческой интеллигенции в просвещение народа, в процветание Отечества. Не зря ведь сказано, что лучшие учителя стоят на книжных полках.

Растерянность, бездействие интеллигенции губительны не только для неё самой. В связи с этим напомню некоторые цитаты из известного памфлета великого Горького «С кем вы «мастера культуры»?» Ответ американским корреспондентам»:

«… Тревожные крики интеллигентов стали обычными. Это естественно: работа интеллигенции всегда сводилась – главным образом – к делу украшения быта буржуазии (речь шла о капиталистическом обществе. – Ю.М.), к делу утешения богатых в пошлых горестях их жизни…»

«Пора бы решить вопрос: с кем вы, «мастера культуры»? С чернорабочей силой культуры за создание новых форм жизни или вы против этой силы, за сохранение касты безответственных хищников?»

 «Сообразите: несколько десятков тысяч хищников и авантюристов желают вечно и спокойно жить за счёт силы миллиарда трудящихся. Это – нормально? Это – было, это – есть, но хватит ли у вас храбрости утверждать, что это и должно быть так, как оно есть?»

 «Не будет преувеличением, если сказать, что пресса Европы и Америки усердно и почти исключительно занимается делом понижения культурного уровня своих читателей, – уровня и без её помощи низкого».

«О разлагающем влиянии буржуазного кино не стоит говорить, это совершенно ясно».

«Истощение масс значит – истощение почвы, из которой возрастает культура».

«Проповедь любви бедного к богатому, рабочего к хозяину – не моё ремесло».

Памфлет был написан в 1932-м году. А в 1934-м состоялся Первый съезд советских писателей, на котором с основным докладом выступил Горький.

Есть ли в писательской среде современной России такой лидер? Во всяком случае, с лидером придётся определиться. Без этого ничего не получится. Он должен иметь выход во власть и быть для неё авторитетом, а не холуём. Знаменательно, что после беседы с Пушкиным император Николай I сказал: «…я нынче долго говорил с умнейшим человеком в России».

Мы все разные. Но в Союзе нас прежде всего объединяет литературный труд. За результат труда положено отвечать. Во всяком случае, перед совестью, перед Богом – ответ держать придётся. А если важен суд потомков, то и перед народом, не забывая, что любовь народная даром не даётся. Литература в России воспитывала душу, пронизывала жизнь народа сверху донизу. По отношению к литературным героям можно было судить о месте человека в жизни.

Говорят: кто платит, тот и заказывает музыку. Да, чьи деньги – такая и музыка. Но бесконечные вариации «Мурки» слушать уже надоело.

Грядущий писательский съезд – только начало. Хотелось бы понять и до и после съезда: начало чего? И не разувериться в необходимости писательского Союза, не чувствовать себя «бесполезным» писателем.

Союз писателей России с региональными отделениями, ведущими просветительскую работу на местах, конечно, необходим, а в чём будет заключаться его обновление, – решать съезду.

Хочу напомнить и бессмертные некрасовские строки, которые могут служить кредо русского писателя, да и не только писателя, а любого русского интеллигента, если под лирой понимать его дело:

 «Я лиру посвятил народу своему.
Быть может, я умру, неведомый ему,
Но я ему служил – и сердцем я спокоен…
Пускай наносит вред врагу не каждый воин,
Но каждый в бой иди! А бой решит судьба…»

Говорят: один в поле не воин. А вот знакомый писатель не устаёт повторять: и один в поле воин, если он по-русски скроен.

А если нас целая дружина?..

Юрий МАКСИН 

(Устюжна, Вологодской обл.)

(Сайт «Российский писатель»)

Юрий Михайлович Максин родился в 1954 году в деревне Плосково Череповецкого района Вологодской области в семье сельских учителей. 
В 1977 году окончил физический факультет Московского государственного педагогического института. Шесть лет работал учителем. С 1983 живет Устюжне, работает в редакции районной газеты «Вперед», занимается литературным творчеством. 
В 1995 году Юрий Максин был принят в члены Союза писателей России. Он также является членом Союза журналистов России, лауреатом областного литературного конкурса имени Николая Рубцова.
В 1997 году в Устюжне вышел сборник стихов поэта «Разорванный свет». В нем автор обращается к социальным проблемам времени, в его стихах звучит голос публициста.
Следующий поэтический сборник назывался «Тихой жизни круг» (Вологда, 2000). 
Далее вышли книги: «Который час сегодня на Земле? Стихотворения» (Вологда, 2004), «Навеки твой...Книга лирики» (Москва, 2006) и др. 
Стихи Ю. Максина публиковались в центральных журналах («Москва», «Роман-газета. ХХI век.»), в журнале «Русская провинция», а также в областных газетах «Красный Север», «Русский Север». В 2013 году Вологодским отделением Литературного фонда России выпущена в свет книга стихотворений и поэм Юрия Максина «Плавучий берег».

 

 

***

Бородавка на носу,

или

Почём у «творцов»  тщеславие?

(мысли по поводу)

 

Тщеславие – тема, конечно, очень «скользкая». Обсуждать один из семи библейских грехов – не слишком ли это «круто»? Нет. Не слишком. Время от времени надо (хотя и противно). Насчёт полезности – не знаю. Но всё равно стОит. Хотя бы для напоминания.

 

Начну с конкретного примера. У  меня есть один знакомый (не близкий, но при встречах здороваемся), который просто-таки обожает называть (или обозначать?) себя самыми широкими, как бы это точнее сказать, не титулами – определениями. В аннотациях, на презентациях, на встречах с читателями представляется «скромно»: поэт, прозаик, драматург, литературовед, переводчик. Этакий элегантно-«скромный»  джентльменско-писательский набор.  Типа «и жнец, и косец, и на дуде игрец». Если совсем просто, что говорится, запанибратски: живой классик. Очень приятно. Аж мороз по коже и, как пел Высоцкий, «холодно спине». Кроме того, в представлениях к публикациям он обязательно добавляет: создатель новой (!) поэтической (!!) формы. И чуть не забыл: обязательно перечисляет награды -почётные грамоты, ордена и медали. Нет-нет, это награды не правительственные и даже не ведомственные. Они от общественных организаций. То есть, никакой материальной выгоды не несущие. Только моральное удовлетворение. Но в этом – ничего эгоистичного, ничего циничного и нескромного. «Ласковое слово и кошке приятно».

 

И опять же: никаких насмешек, никаких претензий! Наоборот: понимаю и сочувствую. Ну, нравится человеку называться джентльменским набором – что ж поделаешь! Имеет полное право, тем более, что иногда он выдаёт совсем недурственные и поэтические, и прозаические тексты. И тем не менее… Помню, однажды я по наивности, в разговоре с ним привёл слова Евгения Шварца, известного сказочника, что самому себя называть писателем, это всё равно, что называть себя красавцем. «Поэт-прозаик- космонавт» обиделся. На кого? На Шварца, конечно! Не на меня же! На меня-то за что обижаться! Я в красавцы не лезу. У меня бородавка на носу. И хронический радикулит. И водку пью с удовольствием. И не всегда по необходимости. Иногда и просто так. Что говорится, под своё дурацкое настроение.

 

Неожиданно подумал: почему многие (к счастью, не все), кто пишет стихи, называют себя поэтами? Откуда берётся эта уверенность, что они – именно поэты, а не просто граждане-товарищи, рифмующие строки? Аналогия: почему те, кто хоть раз в жизни увидел корову, не называют себя мастерами машинного доения? А те, кто хоть раз проехал в трамвае – трамвайными кондукторами? Достойные же профессии! Уважительные занятия! Почему ими никто не гордится?

 

            По уровню амбициозности поэзию можно сравнить, пожалуй, с телевидением, где каждый, извините (хотя извиняться абсолютно не за что), прыщ считает себя крутым телевизионным профессионалом. Понятно, что прыщей на нашем телевизионном «теле» от такого повального самомнения меньше не становиться. Больше того: налицо тенденция к их размножению (в медицине есть термин – «бактериальное осеменение»). Это даже не болезнь, а БЕДА, но беда, к сожалению, неизлечимая. Вот поэтому и заполонили наши экраны сонмища вездесущих проныристых кавээнщиков – ребят, как известно, цепко-хватких, но по сути НИЧЕГО, кроме как хохмить, не умеющих. И что совершено замечательно: не хотящих УМЕТЬ! Им комфортно именно ТАК, на любительском уровне! Потому что сегодня на нашем ТВ даже не время – ЭПОХА дилетантов!

 

Возвращаюсь к литераторам. А с другой стороны, кто сказал, что сочинитель литературных текстов не имеет права быть амбициозным? Амбиции, повышенная самооценка – разве они не являются стимуляторами творчества? Позволю небольшой экскурс в историю. В 1907 году в Париже русские начинающие поэты организовали литературный журнал “Сириус”. Каждую неделю они собирались и обсуждали свои сочинения. Самым плодовитым из всех был некий юноша с круглым лицом и претензией на аристократичность. На каждое собрание он приносил не менее двух рассказов и гору стихов. Никто его тексты всерьёз не воспринимал, потому что считали их совершенно бесталанными. Юноша, однако, не опускал руки, приносил новое, и опять подвергался жесточайшей критике. Звали его Алексей Николаевич Толстой. Что им двигало? Всё те же амбиции. Всё та же повышенная самооценка. Которая, как показало время, была совершенно правильной.

 

Да, есть здесь и ловушка (точнее, «обманка»), о которой в своё время очень метко сказал Владимир Солоухин: «За стихи берётся каждый, очевидно не считая это трудным. Тогда как стихосложение наиболее труднодоступная из всех возможных профессий. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о несбывшемся поэте». И как тут не вспомнить «наше всё», Александра Сергеевича: «Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет, и перьями скрипя, бумаги не жалеет». И опять же очень метко сказал в своё время Юрий Поляков, главред «Литературной Газеты»: писатель не тот, который пишет, а тот, которого читают.

 

Вывод: гражданин сочиняющий, не относись серьёзно. К чему? Да практически ко всему. А уж к антуражу, то есть, ко всем этим заваньицам, грамоткам и «железячкам» тем более. Играйся в них, но не переигрывай. Иначе навредишь в первую очередь самому себе. Тебе это надо?

 

Алексей Курганов,

прозаик

(г. Коломна Московской области)

 

 

***

Я русский бы выучил!

Позвольте мне акцентировать насущестнейший, как мне кажется, вопрос – вопрос о русском языке.  Сегодня, по прошествии двух десятилетий после распада великого государства, явственно наблюдается тенденция к сближению по многим азимутам государств, недавно входивших в единую великую страну, бывшую важнейшим структурным и идеологическим элементом мирового сообщества и игравшую в нем важнейшую роль.         

Не анализируя негативные аспекты периода разъединения и последующего за этим распада, отметим то положительное, что позволяет увидеть новые горизонты и вершины восхождения к новому сближению наших стран, в основе которого лежит уважение к целостности и самобытности каждого государства.

        За два десятилетия во всех республиках, входивших в состав СССР и ставших самостоятельными, наблюдается заметное развитие национальных культур, самоидентификации, осознание своего нового места в мировом социуме. Этих  явлений нельзя не видеть. Одновременно с этими, несомненно, положительными явлениями, ширится понимание нашей общности, обусловленной вековой географической близостью и взаимовлиянием культур и духовности. Нарастает процесс осознания нашего общего культурного наследия. Объединительные процессы, развивающиеся сегодня и за которыми самое ближайшее будущее, требуют сохранения единой языковой базы, бывшей у нас совсем недавно и требующей развития.

          Я думаю, что именно единая и общая языковая среда, не отрицающая развитие национальных языков и культур,  станет  основой и  фундаментом на новом витке  объединения равноправных самостоятельных государств, входящих в Восточно-Европейскую цивилизацию.

         В современном мире, в котором идет «война всех против всех», отчетливо наблюдается языковое противостояние. Особенно следует отметить расширение применения английского языка в неанглоязычных странах, хотя это происходит, прежде всего,  за счет стремительной информатизации мира.

        Соединенные Штаты Америки всегда понимали важность языковой идентичности, поэтому уже в советский период в их вузах одномоментно проходили обучение 250 тысяч

представителей  всех стран мира. К слову сказать, у СССР возможности были скромнее, поэтому в советский учебных и военных заведениях ежегодно обучалось 25 тысяч иностранных студентов. Со многими странами, в которых выпускники советских вузов занимают ключевые посты в руководстве, у нас традиционно хорошие отношения.  

       В этой связи важным является работа по расширению сферы распространения и модернизация русского языка. «Великий и могучий» русский язык, давший миру  шедевры, обогатившие сокровищницу мировой культуры, является необыкновенно гибким и живым языком.

           А к чему приводит «борьба», так сказать, с русским языком в некоторых странах ближнего зарубежья? Она  ведет к значительным потерям в экономике этих стран, создает большие трудности в межгосударственных контактах и контактах граждан, связанных зачастую родственными узами, отторгает граждан своих стран от великой культуры, созданной, кстати, представителями многих языков. Их творения, благодаря переводу на русский язык, в свое время стали общим достоянием народов, входивших в состав СССР, получили мировую известность.

           Отказ от русского языка, от его изучения в учебных заведениях означает сужение до минимума культурных знаний мирового уровня. Как же можно  не знать корифеев русской культуры, внесших неоценимый вклад в мировую культуру, в которой они до сир пор определяют гуманистическое понимание развитие мира. Правительства стран, борющихся с русским языком и русской культурой, обкрадывают свои народы, прежде всего, свою молодежь.

          Не знать всю плеяду русских гениев IХХ и ХХ веков: Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Толстого, Достоевского, Некрасова, Тургенева, Тютчева, Фета,  Маяковского, Есенина, Пастернака, Мандельштама, Ахматову, Цветаеву, Чехова, Горького и многих других, создавших великую  русскую культуру  – значит остаться обделенным  навсегда.

          Не знать ещё совсем недавнюю общую нашу историю, историю Великой войны и общих жертв, принесенных нашими народами на алтарь победы, значительных и масштабных свершений нашей общей науки, общих достижений в технике, в космонавтике, которые вошли в крупнейшие достижения ХХ века и которые неотделимы от крупнейших и эпохальных мировых научных свершений, значит не знать свою собственную историю.

         За последние 20 лет, в постсоветский период, большинство молодых россиян или попросту ничего не знают об этом, или убеждены, что все великие открытия и свершения ХХ века сделаны в Америке или Западной Европе.

         Патриотизм, для формирования которого, к сожалению, так мало делается, обязательно требует знаний о своей малой и большой Родине, правдивой исторической памяти, гордости за то, что свершили наши предшественники, бережного и уважительного отношении к тому, что ими сделано. Ведь мы продолжаем великую эстафету, передаваемую из поколения в поколение.

         На примере недавних и всё ещё развивающихся проблем в российско-украинских отношениях отчетливо видна роль языка. Правительство Януковича пришло к власти при поддержке Юго-Востока Украины, которому была обещано введение русского языка как второго государственного. Правительство не сдержало обещаний и лишилось поддержки

русскоговорящих регионов Украины, и в итоге потеряло всё.

          Если в начале развития конфликта на Юго-Востоке Украины виделось, что введение русского языка в качестве второго государственного на всей территории Украины, сможет существенно снизить уровень напряженности на Юго-Востоке, перевести в конструктивное русло переговоры по экономическим вопросам, в том числе по цене российского газа, то дальнейшее развитие конфликта создало, практически непреодолимые барьеры для этого. 

           В современном динамичном мире на наших глазах быстро рождаются новые международные экономические и оборонительные объединения. Деятельность Союзного                                                                                                                                                государства развивает созданный Таможенный  союз, в самое ближайшее время появится Единое экономическое пространство, планомерно развивается военное объединение Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Эффективное функционирование созданных структур возможно только на единой  языковой базе,  опираясь на русский язык.

       Не рассматривая всесторонне достоинства применения создаваемыми структурами единого языка, отмечу некоторые объективные возможности в развитии этого процесса:

         – упрощение взаимных контактов граждан разных стран, дальнейшее сближение государств  на основе «народной дипломатии». Это особенно важно для молодежи, которая должна продолжить этот процесс, в том числе, за счет новых возможностей получения образования в учебных заведениях разных стран;

         – разработка нормативной документации, обслуживающей различные стороны межгосударственного взаимодействия;

         – эффективное управление создаваемыми войсковыми соединениями, использование и обслуживание стандартизованной военной техники возможно только на едином языке;

         – расширение изучения  русского языка в других государствах позволит привлекать для работы в народно-хозяйственном комплексе России рабочую силу из разных государств. Недаром в странах Прибалтики нарастает интерес у молодежи к изучению русского языка, потому что знание языка помогает найти престижную работу в компаниях, развивающих сотрудничество с Россией.

          Вызовы ХХI века требуют совершенствования русского языка, а  имеющиеся в стране языковые вузы, чья деятельность совершенно незаметна, должны вести эту работу по разумному упрощению правил, если мы не хотим, чтобы наш язык, трудный для многих иностранцев, стал уникальным региональным языком. Право, никакой трагедии и особых потерь для языка не будет, если «стеклянный, оловянный, деревянный» будут писаться с одной буквой «н».

          Те, кто рядится в тогу «защитников» русского языка, не допускающих малейших изменений, на самом деле, являются его недоброжелателями, не заботящимися о его распространении в современном мире.

         Центральную роль в  расширении международной сферы применения русского языка должно играть  государство, прежде всего, предоставляя различного рода предпочтения во всех сферах тем странам, где русский язык является вторым государственным.  Это объективное требование, определяющее тактическую и стратегическую перспективу не только для России, но и для стран ближнего зарубежья, которая, безусловно,  окупится сторицей. Я в этом уверен.

Вызовы ХХI века требуют совершенствования русского языка.

        Общее поле, на котором растут разные цветы и на котором все страны-участники водят общие хороводы.

Михаил ЛАПШИН

***

Жаркое лето 2016 года

 

             Вот и прошло  «летичко»  с  его теплом, разлитым в воздухе, с чудесной  водой зовущей окунуться в реку или озеро, почувствовать очищение души и тела, осознав  наше единство с природой.

          Велика и необъятна наша страна. Это очень хорошо видно во время дальних перелётов  с Запада на Восток, когда вы на большой высоте часами не видите никаких значительных поселений  по маршруту.

          Интересная деталь. В Китае во многих офисах висит карта мира,  и китайцы смотрят на территорию России, нависающую над Поднебесной и накрывающую её,  как ковёр накрывает небольшую рукавичку. Кстати, у россиян не должно быть иллюзий относительно Китая.  Россию китайцы сравнивают с  медведем, мудро замечая, что даже большой медведь может сильно заболеть, а китайцы умеют ждать и играют «в долгую».

          С горечью приходится вспоминать  знаменитое стихотворение выдающегося русского поэта графа Алексея Константиновича Толстого «История российского государства от Гостомысла до Тимашева», опубликованное   в 1883 году. К этому стихотворению поэт  взял эпиграфом  пророческие слова Нестора-летописца: «Земля наша богата, порядка лишь в ней нет!».

         То, что произошло с нашей страной в одну из ночей  1991 года,  Президент России В. Путин позже назовёт «глобальной катастрофой ХХ века». То, что испытали граждане великой страны, которую создавали сотни поколений её граждан в трудах и бореньях с природой, не щадившие сил и своих жизней во многих  тяжелейших испытаниях и войнах с врагами, выразил выдающийся современный поэт Николай Александрович Зиновьев:

 

У карты бывшего Союза,
С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу. Не молюсь я.
А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки,
Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки
Несчастной Родины моей…

 

         Но вернёмся к тёплому лету 2016 года. Оно награждает нас  буйной зеленью ещё не сгоревших лесов (!) нашей страны, раскинувшейся от края и до края: от Калининграда на Западе до Камчатки и Сахалина на Востоке, от Якутии на Севере и Крыма (наконец-то, нашего навсегда) на Юге.

       Снова вспоминается Нестор-летописец. Ежегодно, как заговорённые, горят наши леса, и размеры пожаров превышают зачастую площади некоторых европейских государств. Попробуйте представить такое в Белоруссии! Я, побывавший за последние годы там 8 раз, этого представить не могу! Сердитые люди говорят, что леса наши специально поджигают, а для этого и лесников в великой лесной стране извели, чтобы воровать и продавать хороший лес по цене горелого. От этого у воров-поджигателей большой прибыток в карман попадает!

         Так длится уже много-много лет, тем более что никто за планетарные поджоги наших лесов не пересел из мягкого тёплого  кресла  на  стул, тоже тёплый, но  электрический. Или хотя бы  пожизненно познакомился поближе  с лесом в роли лесоруба с топором.

         А вы, наверное, думаете, что ежегодные лесные пожары, дым  от которых закрывает практически всю часть суши, которую люди договорились называть Сибирью и Дальним Востоком и хорошо видный  из космоса, случается случайно? Ан, нет! В  мире ничего не происходит случайно.

          Если когда-нибудь к нам, наконец, прилетят пришельцы, то они точно подумают, что перед ними дымящаяся планета, которую надо спасать, потому что сами обитатели этой планеты не могут беречь (или не хотят) красоту, которая досталась им. Эту планету  жители назвали Землёй, и,  конечно же, она является живым организмом, чувствующим боль от варварского обращения с ней. Как здесь не вспомнить стихи:

 

             Природа, ты даешь нам пищу,

             Одежду, кров, ну, словом всё!

             А мы ещё чего-то ищем,

             Испытывая  милосердие  твоё!

 

            Леса, по праву, считаются «лёгкими» нашей планеты,  дающими возможность всему живому дышать  чудесным воздухом, прелесть которого мы ощущаем только тогда, когда его не хватает. А наша планета  из космоса, говорят те, кому повезло  увидеть её оттуда, выглядит, как неописуемой красоты шар, переливающийся всеми оттенками нежно голубого и зелёного. 

          Всё дело идёт к тому, что    чудесного воздуха, вырабатываемого этими лёгкими,  скоро может и не останется, и будем мы дышать искусственным воздухом, вырабатываемым специальными машинами?  Конечно, на всех такого воздуха не хватит, ну так что за беда? Сократим население и приведём его к возможностям воздуховырабатывающих машин.

        Однако вернёмся ещё раз к лету. Как долго мы ждём его тепла, да и то сказать живём-то  в северной стране, с её морозами и снегами, непроходимой тайгой и вечной мерзлотой, оттаивающей только летом. Но не даёт покоя эта часть суши нашим врагам,  с завистью смотрящим на сказочные богатства, доставшиеся, как они считают, несправедливо одному государству. Многие зарились на наши богатства, но жители  государства, всякий раз самоотверженно защищали свою страну от внешних врагов, несмотря даже на своих кровавых правителей. Природа помогает защищать нам Родину с помощью морозов и географических особенностей.

         В заключение давнишняя мечта.     Очень хотелось бы, чтобы многочисленное правительство, делающее активный  вид за приличные деньги с исчезающе  малым результатом,  решило задачку по математике за второй (или третий) класс начальной школы. Пусть оно сравнит стоимость сгорающего ежегодно леса (по нормальным ценам) с зарплатой   уволенных лесников, которые должны сохранять и приумножать наши лесные богатства. Когда же задачка будет решена и данные опубликованы, уверен, нас всех ждёт сюрприз.  

         Жаль, что у нас не работает система наказания, как в других странах мира. Иностранцы не могут поверить, что в нашей стране многое можно делать безнаказанно, в том числе, варварски относиться к окружающей природе.  Но мы-то с вами знаем, что Россия –   удивительная и  непредсказуемая страна.

 

Михаил Лапшин,

Поэт, прозаик, член СП России,

Академии российской литературы.

 

***

РУССКИЙ ЕВРЕЙ

 

В жизни я встречал мало людей, кто бы так преданно и глубоко знал и любил литературу, как поэт И. М. Вильскер (1931 – 1993).

Его облик – задумчивый и слегка ироничный – никак нельзя было представить вне атмосферы Пушкина, Хемингуэя, Мандельштама… Среднего роста, плотноватый, с прямой осанкой, с крупными библейскими глазами, уместившими в себя тысячелетнюю печаль своего народа, с лысиной обрамлённой завитушками редеющих волос, он напоминал мне рапсода – античного певца, только без жезла. Вильскер, казалось, жил воздухом Поэзии… И сам писал всю жизнь прекрасные стихи, которые изредка публиковались в газетах, журналах, альманахах, коллективных сборниках… У него не было стихов, похожих на спитой чай.

К сожалению, отдельную книгу поэту так и не посчастливилось увидеть при жизни. Слишком уж стихи И. Вильскера были честны и правдивы – в душевном и социальном понимании – для тогдашнего общества и трусливых редакторов, осторожных цензоров.

Конечно, можно было приспособиться и писать о выдуманной стране «Моя Валерия» (В. Липко), выдавать за мнимую философию сентенцию, что «озеро – отдых воды» (В. Костыря) или писать о «бедственном положении японских рыбаков», как это делал в своих «лирических блокнотах» Б. Пармузин, и не замечать того, что совсем рядом гибнет легендарное Аральское море…

Нет, И. М. Вильскер был поэтом другого склада – совестливым, легко ранимым, не признавал никаких экивоков и «сантиментов с сахаром». А это во все времена не всем нравилось. Всегда радовался удачам собратьев по перу: «Не плохо и не хорошо, а просто – необычно!»

Самоирония его была подкупающая, как, впрочем, и юмор. Память возвращает меня в осень 1966 года. Город после землетрясения перестраивается. Танки продолжают рушить строения из крепчайшего кирпича николаевских времён. В воздухе удушливый привкус пыли. У меня на руках повестка в армию: подоспело прощания с гражданской жизнью. Мы сидим в парке ОДО в уютном кафе-мороженое. Пьём принесённое с собой кисловатое сухое вино «Сояки», щёлкаем солёными косточками, обёрнутые в бумажные фунтики. Напротив нас – гипсовая девушка с веслом посреди круглого бассейна с водяными белыми лилиями. Изя вспоминает Кушку, где проходил срочную, делится армейским опытом:

– Выкопал окоп, а лопату откинул в сторону. Подходит старшина, и приказывает рыть окоп дальше. Слушай, – говорю я со дна окопа. – Подай, пожалуйста, лопату. А он как рявкнет: «Рядовой Вилков – фамилию мою никак не выговаривал! – два наряда вне очереди за пререкания со старшим по званию». Два дня чистил бульбу в столовой. Учти, Николя, на будущее: в армии лишние слова вредоносны, как в хороших стихах.

А после летели письма в Германию в уютный «фотогеничный» городок Бург, где я проходил службу. Изя писал о друзьях-поэтах – А. Файнберге, В. Ляпунове, К. Аксёнове, Ю. Батанове, Н. Волкове… Эти весточки из далёкой любимой азиатской столицы были, как бальзам. Кто служил в армии, тот поймёт мою радость. В конце письма Изя неизменно делал приписку: кланяюсь ниже чресел. Это была узнаваемая Изина фишка.

Вильскер мог приятельствовать и с людьми совершенно не его круга, но неизменно его «цеха». Одним из таких поэтов был «семитолог» В. Лещенко, подозревавший всех в еврействе или сменивших свою национальность, фамилию, имя, отчество, не имеющих обрезания. Он долгие годы бомжевавал, ночевал на вокзале, в редакции газеты «Фрунцевец», в котельных. Человек мерзкого характера, отличавшийся невоздержанным злоречием, который жил по формуле «божьей росы». Правда, писатель А. Р. Бендер (Арбенов) называл его поэтом не без «божеской искры». Славился Лещенко тем, что всем коллегам раздавал уничижительные, как сейчас бы сказали, «кликухи» с соответствующим подтекстом. Этот приём прекрасно использовал В. Катаев в своём замечательном романе «Трава забвения», но там не было излишней скабрезности. И всё-таки в искажённых именах и фамилиях, которые щедро рассыпал Лещенко, многие персоналии были узнаваемы. Например, поэта Качаева он называл «Стаканычем». Квадратное чалдонское лицо поэта в глубоких морщинах, с блескучими на переносице очками, действительно, напоминало любимую во все времена поэтами (и не только!) ёмкость. Виталий Сергеевич обижался, но не очень: «Братцы, я уже целый год ни-ни!.. Почему он меня так называет?»

Николая Гацунаева, тучного осетина, писавшего по-русски, поэта и прозаика, страдавшего тайно "манькой величия", Лещенко  величал Поцунаевым. Павел Шуф был произведён в «Штоф». Видимо, эта фамилия ассоциативно напоминала Лещенко кабацкий сосуд с крепким напитком, милого его сердцу. Шуф не дружил тесно с Бахусом, но искажённый вариант фамилии не царапал его слуха. Тимура Пулатова Лещенко называл только по имени-отчеству: Тимур «Ицхакович». Менял одну букву «с» на «ц», и отчество становилось другим. Михаил Ушаков был «Мойша», Фархади «Сефарди», Вадим Новопрудский «Додик», узбекский писатель Исфандияр «Изя», Григорий Резниковский «Герш», Фёдор Камалов, напоминавший этакого гималайского бигфуга, «Фильтрус», Игорь Бяльский «Исаак», Галочка Галимова (дочка Зои Тумановой, писавшая недурные стихи) «Голдочка», Дина Рубина «Голда Мейер»… Но Рубина (надо отдать ей должное) на один из выпадов Лещенко, эпатажно, на весь издательский коридор, чётко и громко послала его в нехорошее направление. Тут я уж не буду упоминать «псевдонимы» других бывших ташкентских сивилл – Л. Никитиной, О. Лебединской, А. Широниной, Ю. Гольдберг, Н. Демази… Вообще, к пишущим дамам он был неравнодушен. Разумеется, и меня Лещенко не оставил без внимания, называл «Натан», а в минуты благодушия «Натаниэль».

Так вот, как-то на улице Энгельса, возле небольшого хлебного магазинчика (дело было в 70-е годы), Лещенко встречает меня с Вильскером и настоятельно предлагает послушать его новую «стихозу», так он называл стихи. «Стихоза» его посвящалась ташкентским «пиитам и пейсателям»:

 

Сновиденья зловещие сквозь горячечный бред,

Вот зарезался Лещенко нехороший поэт.

Фархади и Качаева провели на расстрел,

До чего ж нескончаема груда творческих тел.

Вот и кроткого Климова укатали в дурдом,

Вот и Пака родимого отхлестали кнутом.

Вот Ряхлецкий повесился, утопился Белов,

За каких-то полмесяца – ни баранов, ни львов.

Но ценою насилия Вильскер лез на Парнас,

И остался Красильников, он остался без нас.

Он, печатаясь, взвизгивал, полон творческих сил,

Он свирепого Вильскера невзначай утопил…

 

Дальше пошли и вовсе невнятные строки, ничем не обоснованные, разбавленные чрезмерной дозой «Портвейна, 26». Поэта слегка «штормило», видимо, после вчерашнего выпитого. Конечно, мы тут же пошли на «Пятак» обмывать «стихозу» поэта, хотя никакого резюме из него не вынесли. Но Изя был бы не Изей, если бы на этом же «Пятаке» через неделю он не прочитал мне и Лещенко ответную эпиталаму:

 

Говорят, что сны бывают вещими,

Изменив однажды своей лире,

Русский самурай Владимир Лещенко

Сотворил себе публично харакири.

 

Этот акт злодейский лицезрея,

Громче всех, конечно, плакали евреи.

 

Лещенко расчувствовался, встал и расцеловал обширную лысину Вильскера:

– Я знаю, Изя, ты – не жид! Ты настоящий русский еврей.

Другой случай, запомнившийся мне, произошёл в СП Узбекистана в конце 80-х. Милейший человек, учёный-литературовед и большой друг поэтов Пётр Иосифович Тартаковский вернулся из командировки в Китай. На собрании в Союзе писателей в президиуме сидели уважаемые писатели – К. Яшен, Г. Марьяновский, Б. Боксер. Пётр Иосифович поделился своими впечатлениями о пребывании в «стране фонариков, риса и бумажных драконов», где китайцы, зная настоящую цену земле, говорят: «Кусочек поля стоит кусочка неба». Как всегда, рассказ его был интересен, насыщен неизвестными фактами из культурной и литературной жизни этой древней страны. В конце встречи, ведущий собрания, Вильям Александров поблагодарил Петра Иосифовича и обратился к залу:

– Если есть какие вопросы, пожалуйста!

И тут со стороны «заднескамеечников», вскинув по «штирлицки» руку, послышался хриплый голос:

– Есть!

Это был Лещенко. Зал притих: что ещё может отколоть этот непредсказуемый коллега? Александров даже замешкался: давать ему слово или нет?

Лещенко извинился и спросил о какой-то народности, как, мол, им живётся в «Поднебесной»? Писатели недоумённо стали переглядываться. А Пётр Иосифович, ничего не понимая, развёл руками.

И тут на помощь пришёл Вильскер. Он встал и громко разъяснил, что Лещенко интересуется о жизни редкого семитского племени в Китае, беспокоится, не притесняют ли их там? Пётр Иосифович откровенно признался:

– Не знаю.

– Жаль, – сказал Лещенко.

Писатели захохотали. Напряжение спало, а возбудитель спокойствия писательских собраний отправился с Вильскером в парк «Тельмана». Там, в котлованчике, всегда к вечеру привозили свежее бочковое пиво.

Да, Вильскер умел поддержать «костерок» дружбы, не давал разгореться ему в пожирающее пламя. Особенно ценил единомышленников А. Файнберга, Р. Баринского. Дружил с талантливым живописцем Гариком Зильберманом, певцом старогородских лепёшечников, гончаров, перепелятников, с художником Александром Кедриным, пугавшего своей карло-марксовской бородой соседских детей.

Цепкая память поэта ничего не оставляла без внимания. Как-то мы с Изей сидели в парке Горького на скамейке, прикованной к металлической перекладине железными цепями. Неподалёку от нас по дорожке, посыпанной красным песком, проходил знакомый поэт, занимавший большой чиновничий пост. Он сделал вид, что не замечает нас.

– Смотри, как плывёт важно! – сказал Вильскер, кивнув в его сторону. – Будто потомок бесстрашного Александра Македонского разбавленного кровью узбекского потомка Чингиз-хана. Ловец похвал! Считает, что его книги знают и любят во всём мире, – и тут же одарил меня фардом, посвящённым этому бонзе, рождённому с «золотой ложкой» во рту:

 

Знают все писателя барана

От Канады до Шахимардана!

 

Позади остались 80-е годы, названные в народе «пятилеткой в три гроба»: Брежнев, Андропов, Черненко. Наступала новая эпоха, и уже народ, глядя на пустые витрины магазинов, вздыхая, негодовал: «По России мчится тройка: Миша, Рая, Перестройка». А там уже на хорошо возделанной разрушительной почве замаячила пьяная тень первого президента России. Для интеллигенции наступило время сороских грантов и халявных пирожков. Бывшие советники секретарей ЦК становились визирями. Лихорадочно строились банки, словно народу некуда было складывать деньги, которые перед этим по «керенски» обесценили, превратились в фантики, на каждом углу возникали офисы – конторы нуворишей. Простой народ нищал. В общественных местах самые недовольные открыто кричали: «Хади на своя Расия!» Конечно, всё это не могло пройти мимо острого глаза Вильскера. Поэт переживал, что страна «обновляется» не так, как обещали. Он с горечью писал:

 

Больно на склоне жизни

Видеть, как перестройка

В моей непутёвой отчизне

Становится катастройкой.

 

Но в хаосе крименогенности

Я славить всегда готов

Вечнозелёные ценности

Добро, красоту, любовь!..

 

А когда поэту становилось нестерпимо трудно и больно, он скрашивал свои невзгоды шуткой. Помнится, в начале 90-х Изяслав Матвеевич перенёс тяжёлую операцию: ему ампутировали ногу. Когда он вернулся домой, я позвонил ему и деликатно поинтересовался его здоровьем.

Поэт глубоко вздохнул и характерным шепелявым голосом, словно из далёкой юности, ответил:

– Дышу на ландыш, Николя…

В одном из своих проникновенных стихотворений когда-то И. Вильскер писал: «Я в жизни любил две вещи: поэзию и свободу…»

Таким он и отошёл от нас в «селения праведные, где нет ни печалей и ни скорбей земных».

Глубоко верую, что когда будет, наконец, издана отдельная книга, многие читатели откроют для себя истинного поэта с неповторимой интонацией и темой, сумевшего глубоко и ярко раскрыть нравственные искания и порывы современников второй половины минувшего века.

 

Николай КРАСИЛЬНИКОВ

 

 

 

 

***

СТРОЧКОЙ ДОСТАТЬ ДО ЗВЕЗДЫ… 

 

Владимира Фёдорова его коллеги, писатели России, порой называют человек-оркестр за талант сочетать в себе самые разные творческие и профессиональные ипостаси. Драматург, прозаик, очеркист, фотохудожник, геолог, этнолог, путешественник, журналист, редактор… Но в первую и главную очередь – известный российский лиро-эпический поэт. Причем, поэзия для Владимира Николаевича не жанр, а состояние духа и души. Не так давно Владимир Федоров выпустил новую книгу стихотворений «Небесные тетради». Она и стала поводом поговорить о нём. Приятным поводом.

 Многие писатели в разное время считали, что именно поэзия лежит в основе почти всех видов литературного творчества. Поэтому если кто-то скажет, что поэтические сборники Владимира Федорова "Автограф души", "Красный ангел", "Формула любви", «Небесный пилигрим», "Восьмигранная Ойкумена" и другие являются первоосновой его как писателя разножанрового, с этим не поспоришь. Его нельзя не отметить как автора известных повестей  «Скрипка», «Гражданин №1 навсегда исчезнувшего города»", романа «Сезон зверя» и драматургических произведений. Но поэтическое начало всего, выходящего из-под пера Федорова, очевидно, и в доказательствах для тех, кто знаком с его творчеством, не нуждается.  И как просветитель,  автор многих  научно-популярных эссе о традиционных верованиях северных народов, Федоров духу поэзии не изменяет. Взгляд поэта помогает с  художественной зоркостью и меткостью достучаться до читателя.

 Как драматург Владимир Фёдоров очень востребован: театрами Якутии и России поставлено более десятка его пьес для самого разного возраста. Но есть у него вещи знаковые. Так, постановка драмы «Одиссея инока якутского" была удостоена звания лауреата на международном фестивале "Благая весть", посвящённом 2000-летию Христианства. Премьера   исторического спектакля об основателе первых сибирских городов Петре Бекетове «Апостол государев» состоялась в Московском Художественном театре  им. Чехова в Москве в 2007 году. А в 2012 году в Москве, Санкт-Петербурге и Якутске прошла премьера его музыкальной исторической драмы «Созвездие Марии», которая, Бог даст, в скором времени станет художественным фильмом. С «Созведия Марии», с этой истории XVIII века о верности любви и долгу Отечеству, когда-то и начался путь Владимира в большую литературу. Спектакль «Парижские дни. 1814» (по книге Федорова «Такова судьба гусарская»)  поставил московский Молодёжный театр имени Лермонтова. А год назад на той же сцене прошла  премьера другого романтического поэтического спектакля "Африканское сафари".

 Стоит ли удивляться, чтоВладимир Федоров является лауреатом многих престижных литературных премий, в том числе Большой литературной премии России. Но сам он признается, чтоособую значимость для него имеет недавно присужденная Всероссийская премия им. Николая Гумилёва – такого же поэта-романтика и искателя приключений, как и Владимир Федоров.  Продолжая и развивая гумилёвские традиции, он пишет стихи об Африке, о великих путешествиях, о дальних неведомых странах, о первых землепроходцах, оставаясь, подобно Гумилеву, русским поэтом. А русский поэт – это русский взгляд на мир, неважно, африканский или арктический. Плюс всемирная отзывчивость русского сердца, а сердца поэта – в особенности.  Еще в одном созвучны эти поэта - Николай Степанович Гумилев и Владимир Николаевич Федоров. У обоих сильно чувство ратного духа и подвига.

 Хотелось бы, напомнить, что  к 200-летию Отечественной войны 1812 года  Владимир Федоров издал большой цикл стихов – о жизни и судьбе рядового русского героя этих событий – гусарского ротмистра, написанных будто бы им самим, участником и очевидцем сражений. Словно сам поэт перевоплотился в гусара, побывал на той войне и прожил её. Неслучайно же книга называется «Такова судьба гусарская». Думаю, перевоплощение не составило ему труда, ведь он офицер запаса, да к тому же есаул Якутского казачьего полка. За эту книгу Русская Православная церковь наградила автора медалью, посвящённой 200-летию Отечественной войны 1812 года. Примечательно, что эта же книга была признана лучшей на  Всероссийском литературном конкурсе «Твои, Россия, сыновья!»  И получила недавно продолжение в новом сборнике «Ангелы двенадцатого года».

 Чувство сына и защитника-ратника России помогает Владимиру Николаевичу в непростой писательской профессии. Это чувство невольно заставляет его быть подвижником и литературным собирателем России. Я о работе Федорова на посту главного редактора «Общеписательской литгазеты».

 Человек со столь внушительным перечнем творческих побед, он никогда не почивал на лаврах, всегда был критичен к себе:

Свистят, не тронув, стрелы Аполлона,

Не жжет огонь до третьих петухов.

Взъерошенные рифмы, как вороны,

Сидят угрюмо на столбах стихов.

 

Я над листом бессильно горблю спину.

Не разорвать сегодня звездных пут…

А где-то надо мною гордым клином

Стихи других в бессмертие плывут.

Или вот такое откровение, какое возможно только в устах настоящего поэта, нестяжателя по своей природе. Ведь нельзя одновременно стяжать небесное и земное:

А что ему надо, поэту?

Чтоб строчкой достать до звезды?

Немного бумаги к рассвету.

К закату – немного еды.

 

Немного удачливой доли.

Но больше – тернистых дорог.

Где вдоволь смятений и боли.

С избытком – утрат и тревог.

Утрат и тревог у поэтов всегда с избытком. Они, наверное, и являются побудителями творчества. Именно они лежали и лежат в золотом основании настоящей поэзии, всегда устремленной к небу. А небушко русское далеко не всегда радует ясным солнышком,  куда как чаще оно грозовое или ночное, освещаемое редкими  звездами. Чем талантливее поэт, тем больше он способен увидеть звезд и больше поэтов живут в его душе.

 Говорят, что в каждом из нас живет частица Пушкина. А в каждом, кто вырос в глубинке, кажется, есть ичастица Есенина. Насельники русской глубинки, волею судьбы ставшие горожанами, так и не сумели порвать родовую «пуповину» связи с родной почвой. И хорошо, что не сумели. Федоров – из их числа.

 В парке осень – обычная осень.

Серый полдень на кронах завис.

Но сквозь тучи проклюнулась просинь

И потоками хлынула вниз.

 

Я сражен чародейством осенним,

И мне кажется: лишь захочу –

Вдруг шагнет из аллеи Есенин

И взъерошит свой солнечный чуб.

 

И мы вспомним о женщине в белом,

А потом о другой – в голубом.

Мы в осеннем лесу переспелом

Долистаем до корки альбом.

И щемящая радуга эта

До хрустальности высветлит взор  –  

Как подарок судьбы для поэта

И смертельный ему приговор.

 «Что без страданий жизнь поэта? И что без бури океан?»  – вздохнул как-то один из наших классиков, словно предрекая эту вечную трещину, что неизбежно пройдет через сердце человека, если он поэт. И всем остальным своим творчеством, своей жизнью поэт будет стараться срастить в себе, в своих строчках, земное с небесным. Эти строчки есть незримые, но прочные нити, что только и способны, подобно молитвам, соединить  несоединимое. Поэзия тем и хороша, что существует помимо борения двух правд – небесной и земной. Существует, как искра, высеченная их столкновением.

   Это присутствие в нашей жизни двух реальностей – житейской-земной и поэтической-небесной очень явственно ощущаешь в писательском поселке Переделкино, где мне выпадает счастье время от времени бывать. Вот каким оно предстает в стихотворении ПЕРЕДЕЛКИНО, которое на самом деле вовсе не о поселке, а именно об этих двух правдах человеческой нашей жизни:

А названье говорящим было…

Вновь законы высшие поправ,

Переделать власть творцов решила,

Ласково под крылышко собрав.

Дав им рай, где вольно скачут белки,

Слепят росы и пьянит сирень,

Механизм глубокой переделки

Запустили в тот же самый день.

Им страна в счастливой дымке снилась,

Мнились им небесные права,

Но над ними  колесо крутилось,

Приводя в движенье жернова.

И творцы, увы, не замечали

В гениальной детской простоте,

Как они под жернов попадали.

И рождались вновь – уже не те.

С той поры – вглядись или послушай –

В грустных птицах, тенях, голосах

Их неупокоенные души

Реют в переделкинских лесах.

Посмотри в ту темную аллею:

Видишь, как спасаясь от молвы,

Опустив глаза, идет Фадеев

И поднять не может головы.

Сколько с ним истерлось и сломалось

Громких судеб и имён больших…

Но частица малая осталась

Сонмом переделкинских святых…

 Непраздный вопрос, а как, собственно, становятся писателями?  Единого ответа тут нет. У каждого из нас свой путь к Богу и в литературу. Однозначно одно: писательство – профессия, которая сама вольна выбирать или не выбирать человека. Так  писательская профессия выбрала когда-то молодого  корреспондента популярной газеты «Молодежь Якутии» Владимира Фёдорова. Выбор был сделан, что называется, по любви. Осенён историей  красивой и трагичной судьбы Марии и Василия Прончищевых, которая  до того захватила молодого журналиста, что под его пером стала поэмой.

Потом фрагмент этой поэмы был опубликован в газете и заинтересовал главного режиссера   Русского театра драмы в  Якутске, где жил в то время  Фёдоров. Режиссер попросил молодого автора сделать на основе поэмы пьесу, чтобы поставить ее в театре.

Молодость безоглядна, и, хотя Владимир  Федоров  понятия не имел, как пишутся пьесы, но дерзнул.  В итоге пьеса привела  молодого автора на Всесоюзное совещание молодых драматургов в Юрмалу. И познакомила с руководителями драматургического семинара в главе со знаменитым Алексеем Арбузовым. Мэтры советской драматургии признали несомненный талант Федорова, но отметили, что молодому автору надо постигать законы ремесла. И он тут же принялся за это.

 Судьба пьесы «Созвездие Марии» сложилась непросто, но в конечном итоге удачно. Она стала радиоспектаклем, который попал на  первый Всесоюзный фестиваль в Москве и получил второй приз, а затем  дважды прозвучал в эфире на всю огромную страну СССР.

 Я думаю, что литературная фортуна была благосклонна к герою моего эссе. Еще много-много лет назад, в далёком 80-ом году Фёдорова отметил и оценил наш выдающийся поэт, современный классик Юрий Кузнецов. На страницах журнала «Литературная учеба» он написал: «...Есть в его стихах некое поэтическое предзнаменование...». И – попытался рассмотреть это предзнаменованье, словно пробуя, какое оно на вкус: 

«У него редкий дар: осязать поверхность недосягаемых вещей. И как при этом расширяется объем стиха! Несомненно, тут кроются большие потенциальные возможности. Он свежо видит цвет… Обладает внутренним зрением, которому открыты уже не оттенки и виды, а видения. Одно из лучших его стихотворение «Сон» («Чёрные лошади, чёрные лошади, белые вспышки подков…») – это видение. Не каждому дано такое…»

Обнаружив эту поэтическую особенность, Юрий Кузнецов догадывается, откуда это, и идет ещё глубже, рассуждая на примере Федорова о духовном мире человека:

«Каков мир поэта – таков и его эпитет. Скуден мир – скуден и эпитет. Богат мир – богат и эпитет, пишет Учитель и напутствует:– Смелей, поэт! Хоть босиком, но вперед!»

 Но главное, по мнению Кузнецова, как ни странно, даже не это, не внутреннее зрение, и не духовный мир, а память е детская, а такая, которая преодолевает детскую и вообще идёт дальше рождения и смерти отдельного человека. Такая память называется народной. Она живет в каждом из нас, но подспудно. Если с ней утратить связь, то человек дичает,  глохнет и, как перекати-поле, обречён блуждать по мертвым просторам духовного космополитизма. Владимиру Фёдорову дано её ощущать. Его поэтическая память вызывает из могилы прадеда, она же вызывает из небытия перезвон гуслей. Она же присутствует в других стихотворениях. В такой памяти живо всё. И никогда не умирало, никогда не умолкало. И прорвалось во Владимире Фёдорове. Для молодой русской поэзии такой прорыв – предзнаменование. А что будет дальше, покажет время... »

 Юрий Поликарпович признал и похвалил Федорова, приободрил его: «Смелей, поэт!»  А что такое похвала из уст самого Кузнецова? Редкость! Он был прав: время показало, что творчество Владимира Фёдорова стало очень заметным явлением современной литературы – свой ярко узнаваемый голос он вплёл в оркестр поэтов России, где у каждого своя – выстраданная, не заемная тема.

  Не только великий Юрий Кузнецов, но и ныне ушедший патриарх Русского зарубежья, известный критик и знаток поэзии Вячеслав Клавдиевич Завалишин, когда-то первый после войны издавший запрещённых Есенина и Гумилёва,  по-особому отметил  случайно попавший в начале 90-х к нему за океан сборник Федорова «Красный ангел», посвятив его стихам целую полосу в американской газете «Новое русское слово».  Впервые назвав тогда Фёдорова продолжателем Гумилёва, пришедшим в наше время, Завалишин искренне обрадовался его появлению в литературе,  подчеркнув: «Ибо много званных, но мало избранных…»

«Небесные тетради» стали очередным подтверждением пророческих слов о когда-то молодом, а ныне обретшем зрелость поэте, о исканиях его души, её путешествиях во времени и пространстве.

 

Перелетные души уплывают под звезды,

Оставляя планете бренность сброшенных тел.

Перелетные души, перелетные грезы,

А ведь я не однажды в вашей стае летел.

 

Невпопад я рождался в окаянном столетье,

Невпопад погибал я в самых глупых боях.

И слепило до боли эпох разноцветье,

Но никак не встречалась эпоха моя.

 

Оставлял я потомкам завещаньем на небыль

Арбалетные стрелы, эшафотную кровь,

А душа уплывала с надеждой на небо,

Забирая с собою лишь добро и любовь…

 И хотя в России поэт всегда рождается невпопад и не ко времени, не выбирая времен и мест, но современники да слышат, потомки да запомнят слова  поэта о любви, добре и верности – слова, не всегда сказанные стихами, но всегда остающиеся поэзией.  

Эдуард АНАШКИН,

член Союза писателей России.

Самарская область

 

Общеписательская Литературная газета №9(94) за 2017 год
Страница 1
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24

ЮБИЛЕЙНЫЕ И ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ ОКТЯБРЯ

1 октября 2007 года – Дом Пашкова передан Российской государственной библиотеке

7 октября – День библиотекаря в Армении

7 октября 1967 года – умер Ральф Норман Энджелл, английский публицист, Нобелевский лауреат

9 октября – День провозглашения корейского алфавита

9 октября – День преставления евангелиста Иоанна Богослова

9 октября 1547 года – родился Мигель де Сервантес, испанский писатель

10 октября – День Алексиса Киви, День финской литературы

12 октября – День испанского языка

12 октября 1777 года – умер Александр Сумароков, русский писатель

14 октября – Туркманчац, Праздник переводчика в Армении

15 октября 1897 года – родился Илья Ильф, советский писатель

16 октября – Праздник чтения во Франции

16 октября 1847 года – опубликован роман Шарлотты Бронте «Джен Эйр»

16 октября 1947 года – родился Иван Дыховичный, советский сценарист

18 октября – День памяти евангелиста Луки

18 октября 1777 года – родился Генрих фон Клейст, немецкий писатель

21 октября 1997 года – учреждена Литературная премия им. Александра Солженицына

22 октября – Литературный праздник «Белые журавли»

23 октября – Международный день школьных библиотек

 

ЦИТАТА ДНЯ

Слово "справедливость" лежит в основе традиционной русской литературы и судьбы нашего народа.

Леонид Сергеев

   
Адрес:
Тел.:
E-mail:
создание сайтов
IT-ГРУППА “ПЕРЕДОВИК-Альянс”